Сводчатые окна уходили ввысь, а по бокам, вдоль стен, стояли внушительные бронзовые фигуры рыцарей такой высокой детализации, что казалось, они могут в любой момент ожить и встать на защиту короля.
Шагая по алой ковровой дорожке через центр зала, Ратленд с достоинством нёс на себе груз власти и вины. Как и положено, он остановился за несколько шагов от возвышения, на котором восседал король, и учтиво поклонился.
— Ваше Величество, — голос прозвучал глубоко и спокойно, без следов тревоги.
Монарх сидел за широким письменным столом, обитым тёмной кожей.
Он держал в руках перо и, казалось, только что закончил очередную подпись. Подняв глаза, он встретился с Ратлендом взглядом — проницательным и холодным.
— Присаживайся, Вильям, — избегая лишнего официоза, произнёс хозяин дворца.
— Благодарю, мой король, — кивнул Ратленд, опускаясь в кресло напротив.
Пауза. Две секунды. Может, три. И только потом, с трудом оторвав взгляд от покрытого гравюрами стола, Ратленд нарушил возникшую тишину:
— К сожалению, я с плохими новостями, Ваше Величество.
Мы несём серьёзные потери. В том числе, репутационные… Русские мстят нам, и надо признать, мстят очень умело.
Герцог выдохнул. Глаза короля сузились. В комнате стало неприятно тихо.
— Ваше Величество… если бы…
— Теряешь хватку, Вильям. Теряешь хватку… — задумчиво бросил монарх, немигающим взглядом уставившись на замершего от его слов аристократа.
Глава 8
— Держите левый фланг — сейчас полезут, — громко бросил Святогор, указывая пальцем в нужную сторону.
Настежь открытые врата в крепость, слабо освещённые факелами, прямо намекали, что оттуда вот-вот выплывет новая волна противников.
— Принял, — коротко кивнул Аверин, чуть пригнувшись, и вместе со своим товарищем стремительно сдвинулся влево, обходя заваленные булыжником участки.
Порывы ледяного ветра гнали дым по полю, затуманивая обзор, но даже сквозь снежную взвесь бойцы различали, как из крепости, будто из растрескавшегося кокона, вырывались тени.
— Что-то как-то странно всё пошло… — крикнул Максим, щурясь сквозь вихри снега и указывая подбородком на ворота крепости.
Его голос казался взволнованным и сбитым с толку. — Они, кажись, сбежать пытаются, а не по наши души.
Фигуры в монашеских плащах хаотично бежали прочь от каменных стен в явной панике. Они и не думали атаковать, словно спасаясь от чего-то. Казалось, монахи даже и не замечали горстку воинов, устроивших диверсию у главных ворот своей цитадели.
