Не оттого, что не хотел помочь, а скорее потому, что слегка напрягался от поведения дочери. Он задержал взгляд на Алисе, затем перевёл его на меня. В его глазах было что-то такое, что мне было трудно расшифровать.
Алиса же эмоций отца словно не замечала. Лицо девушки не покидало выражение крайней взволнованности: казалось, она мысленно прокручивала воспоминания из плена и проецировала то беспомощное состояние на нас с ребятами. В общем, как и любят многие женщины — накручивала и переживала."
"— С ним всё хорошо, Алиса.
И насчёт лекаря тоже не переживайте, — произнёс я, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Сейчас демоны кого-нибудь притащат.
Взгляд княжны оставался тревожным, но она кивнула, глядя, как я на мгновение останавливаю своё внимание на спасённых аристократах. Бывшие пленники внимательно следили за происходящей сценой, не издавая при этом лишних звуков.
— А где Вика? — спросил я, вспомнив, что не видел её со времени возвращения.
— Наверху, — тут же откликнулась Алиса. — С девочками переодевается.
Бесы больше туда никого не пустили.
«Ваша сестра сейчас спустится, господин», — внезапно донёсся в моей голове спокойный голос Кали. — «Мы уже дали ей знать, что вы вернулись».
— Даже тебя? — удивился я, слегка нахмурив брови. На этих словах я неспешно направился в сторону камина.
— Нет, мне никто не препятствовал, — ответила княжна, следуя сбоку и придирчиво оглядывая мои раны. — Я сама решила остаться здесь. Болит?
— Болит только моё уязвлённое эго… — буркнул я себе под нос, пересекаясь взглядом с Евгением Константиновичем.
Князь внимательно следил за нами со стороны, но в разговор не вмешивался. — Вы как сами? Оклемались?
— Вроде нормально… — тихо ответила Алиса, хотя по её лицу было заметно, что пережитый стресс девушку ещё не отпустил.
На этих словах я плюхнулся в освободившееся при виде окровавленного меня кресло возле камина, параллельно мысленно распоряжаясь, чтобы бесы принесли из других комнат больше стульев: людей в гостиной было непривычно много, и всем хотелось хоть как-то устроиться.
— Прошу, Ваша Светлость, — я обратился к Белорецкому, указывая на кресло напротив себя и жестом предлагая сидевшему там молодому человеку уступить место.
Тот недовольно вскинул брови, одарил меня подозрительным взглядом, но всё же встал и, едва слышно фыркнув, направился на кухню. Я удивлённо проследил за ним взглядом, но тут же отвлёкся, услышав знакомое покашливание.
В этот момент в гостиную вошёл Степан.
