В этот миг я ощутил, как во мне что-то сжалось… Слабость. Уязвимость. Желание защитить. Чувство вины.
Как она там без меня всё это время?.. Кто о ней заботился? Кто был рядом в те минуты, когда она нуждалась в поддержке?.. Впрочем, потерял я не только сестру. Демон часто подначивал меня тем, как часто названивают мне друзья, дядя и Алиса. Я много кого оставил.
Тем временем, сцена перед моими глазами не могла не интриговать и не завлекать, отвлекая от грустных мыслей и наделяя внезапной надеждой — всё-таки там сейчас решалась фактически моя судьба…
Демон в эти минуты не просто успешно держал оборону — он провоцировал.
Самаэль вёл диалог, как мастер шахматной партии, искусно подталкивая каждого к своим собственным границам. Особенно досталось цесаревичу — Глебу Романову. На его лице попеременно сменялись уверенность, раздражение, затем — тень сомнения. На одном из моментов их беседы стало немного неприятно — судя по складывающемуся разговору, выяснилось, что император отдал своему сыну вполне однозначный приказ: если обряд экзорцизма не увенчается успехом, моё тело должно быть уничтожено вместе с демоном.
Впрочем, положа руку на сердце, их можно было понять — тварь внутри меня была не только невероятно сильна, но и неподконтрольна. А это опасно. Хаотичная энергия демона и врождённое презрение к общепринятым правилам были сродни бомбе замедленного действия. Не знаешь где и как рванёт. Да, я на их месте, вполне вероятно, пришёл бы к аналогичному решению. Возможно, именно поэтому меня и не охватила ярость от такого зрелища.
Но это не значило, что мне было всё равно.
Тем не менее, не все оказались солидарны с принцем по этому вопросу. Точнее, не считая Меншиковых, больше никто — Самаэль умело вбил клин между высокородными одарёнными, словно чувствовал, как работать с их страхами и сомнениями. Демон, как прирождённый политик и даже психолог, легко расколол собравшихся в моей резиденции людей на два лагеря. С одной стороны — Романов и Меншиковы, готовые идти на радикальные меры.
С другой — все остальные, те, кто видел во мне не просто носителя угрозы, а и близкого человека. Правда, в этом случае удивило решение Белорецкого — хоть нас и связывает общее прошлое, но мы ведь всё-таки не родня.
Вот тут-то я и занервничал. Внутренне. Если у объединённого отряда такого ранга одарённых было больше шансов на уверенную победу, чем на поражение, то с цесаревичем и Меншиковыми он, боюсь, справиться всё-таки сможет.
