И если единственный способ его оттуда спасти — это лишить жизни, то таков и будет мой выбор, — прикрыв глаза и сглотнув, тяжело ответил князь. — Алексей — воин. Он бы и сам принял смерть, нежели чем оставаться твоей марионеткой. Но до того момента… — он выдержал паузу, выпрямляясь в кресле, — я сделаю всё, чтобы тебя оттуда выковырять и внука спасти.
Услышанное заставило многих вновь задуматься. Правда в словах князя, очевидно, имелась — это было бы глупо отрицать. Все знают, что Алексей Черногвардейцев никогда не демонстрировал страха перед смертью.
Но даже с этим знанием, убедить таким доводом всех присутствующих не удалось. Обстановка в кабинете продолжала оставаться натянутой.
— Ваше Императорское Высочество, — низким, спокойным голосом заговорил Белорецкий, — позвольте мне предложить разумную альтернативу. Я могу забрать одержимого с собой, в собственное поместье. Готов принести клятву, что не причиню вреда телу Алексея. Времени у нас предостаточно — рано или поздно вызволить демона из его тела мы возможность найдём.
Голос князя звучал максимально убедительно, но взгляд цесаревича оставался непроницаемым. Он едва заметно покачал головой и, сделав небольшой вдох, произнёс:
— Благодарю за предложение, Евгений Константинович, но нет. У меня иные инструкции от отца. Да и будем говорить прямо — слишком много рисков. Если он вдруг сбежит, второй раз его так легко поймать нам уже не удастся. Более того, такого шанса может и вовсе не представиться. И кто его знает, что успеет натворить столь опасный бес за это время.
— Переживаете, что и вас постигнет судьба англичан? — абсолютно бесстрашно хохотнул Черногвардейцев, откровенно наслаждаясь моментом. Он откинулся в кресле, сцепив руки на груди. — Кстати, об инструкциях от Его Величества. Что он вам советовал делать в ситуации, когда надеть оковы на мои руки не представляется возможным? Полагаю, настало-таки время вынимать этот замечательный клинок?
В очередной раз в зале воцарилась тишина — гнетущая, плотная, почти осязаемая. Она продлилась всего несколько мгновений, но успела пробежать леденящим холодком по спинам тех, кто ещё надеялся, что всё завершится мирно.
— Видит Бог — я хотел иначе. Именем императора! — холодным, жёстким, полным стали голосом бросил цесаревич, одновременно с этим действительно вытаскивая из ножен артефактный меч. Мгновение спустя его сверкающее лезвие рассекло воздух, издав тонкий, почти певучий звук. — Кто посмеет встать против — будет объявлен изменником.
Шаг. Ещё один.
