М-да, Алексею бы выговор сделать… Мог бы и познакомить уже давно, — кивнул мужчина, отлично понимая, о чём говорит отец.
Князь Белорецкий, занявший вместе с сыном диван у стены напротив Меншиковых, тоже был немало озадачен. И напрягали его сейчас только две вещи.
Первая — это артефактный клинок на поясе цесаревича. Рукоять его, обтянутая чёрной кожей и украшенная головой орла, сегодня раз за разом оказывалась прикрыта ладонью Глеба Владимировича. Он то поглаживал её большим пальцем, то полностью брал в захват.
Вкупе с его нервным состоянием, такие жесты принца вызывали у Евгения Константиновича не самые приятные мысли о планах короны на эту встречу.
Вторая причина — это чрезмерная, почти болезненная озабоченность его собственной дочери Алисы молодым князем Черногвардейцевым. То, что княжна испытывает к Алексею чувства, секретом для Белорецкого не было — от опытного главы рода это невозможно было скрыть. Но то, с какой решимостью она рвалась сегодня в этот кабинет вместе с ним и братом, не желая слышать ни объяснений, ни предостережений, ни доводов о степени опасности, вызывало у отца закономерную тревогу и беспокойство.
Остановить её удалось лишь прямым, жёстким приказом. Голос, которым он его отдал, не терпел возражений. И тем не менее, к сказанному пришлось прибавить ещё и угрозу не вмешиваться в происходящие события вовсе, если она сейчас же не обуздает себя. И это сработало. А ещё — было обещание. Сделать для помощи Алексею всё, что было в их с Андреем силах.
«Не дай бог случись что теперь с Черногвардейцевым… как я потом буду смотреть ей в глаза?» — думал Евгений Константинович, сжав кулаки.
Но и это было бы ещё полбеды. Настоящие переживания гнездились куда глубже. Чёрт с ними, с этими обидами — тут игра велась на том уровне, где Евгений Константинович, что было редкостью в его жизни, мало что решал. Сегодня князь всерьёз опасался за ментальное здоровье дочери в случае если что-то пойдёт не так… И всякий раз, когда мысли заходили слишком далеко, его взгляд сам собой возвращался к клинку цесаревича…"
"Ну и наконец, последний среди присутствующих, но первый по происхождению: наследник престола, Романов Глеб Владимирович.
Молодой мужчина, облачённый в форму военного образца, так же как и все остальные, молча буравил взглядом пустоту перед собой, при этом старательно удерживая маску спокойствия на лице. Только вот вполне однозначный приказ отца, который он дал слово исполнить, расслабиться принцу отнюдь не позволял.
