Я лишь слегка приподнял бровь, а затем, не меняя выражения лица, отдал ментальную команду своим мелким убийцам. Рой светлячков тут же облепил тёмного, а через десять секунд от него в буквальном смысле ничего не осталось.
Демонстративная акция привела к тому, что остальные тут же замерли, подавленные и напуганные, понимая, что их ждёт то же самое в случае отказа.
В этот момент в комнату вошёл полковник Калинин. Его глаза быстро оценили разгромленное помещение и состояние офицеров.
— Бои продолжаются по всему зданию, — сообщил он, глядя на меня.
— Бесов здесь с избытком.
— Принял, — коротко кивнул я, переводя взгляд в сторону. В тот же миг моя воля обрушилась на преклонивших головы демонов, которые в этот момент приняли меня как своего господина.
«С вами буду разбираться позже», — уже ментально, как для своих, произнёс я и добавил: — «До конца операции чтоб не мешались».
Следом повернулся к Калинину.
— Сколько ещё остаётся очагов сопротивления?
— Несколько этажей всё ещё под контролем бесов.
Сбежать не могут — вот и бьются, — ответил он. — Но наши силы продвигаются. Ваше вмешательство существенно ускорит ход битвы.
Я понимающе кивнул — в конце концов, именно за этим я сюда и прибыл.
Калинин бросил взгляд на офицеров, которые пребывали в тяжёлом состоянии, но всё-таки остались живы и теперь свободны.
— Что с ними? — спросил он, кивая в их сторону.
— Они были одержимы, — ответил я. — Им потребуется реабилитация.
— Все что ли? — удивился полковник.
— Кроме тех троих, — рукой указывая в другую сторону, уточнил я.
Калинин снова кивнул, а затем обратился к своим людям, которые начали входить в комнату, осторожно обходя обломки и перевёрнутую мебель.
— Помогите им, — приказал он.
Комната напоминала место катастрофы. Шум битвы стих, но воздух всё ещё оставался насыщенным запахом серы и гари. Бывшие одержимые постепенно оживали, но некоторые из них так и остались без движения, будто их тела отказывались откликаться на попытки сознания пробудить их.
Глаза были закрыты, а грудь едва заметно поднималась и опускалась в ритме слабого дыхания.
Я перевёл взгляд на Калинина, который стоял у двери. Его взгляд был тяжёлым, а губы сжаты в тонкую линию, отражая напряжение и сдержанную ярость — полковник, по-видимому, до сих пор ещё не отошел от запала боя.
— Им бы нормального лекаря, — коротко бросил я, оглядывая неподвижных офицеров ИСБ, чьи тела казались хрупкими и беззащитными среди хаоса.
