Возникла короткая пауза, во время которой генерал переложил взятую с собой папку из руки в руку и, немного помешкав, начал её открывать, одновременно с этим изрекая:
— По итогам прошедшего месяца боевых действий наша группировка заняла более…
— Эти сводки меня сегодня не интересуют, — резко прервал говорившего монарх и недовольным тоном пробасил: — Кто согласовал нападение на Черногвардейцева?!
Голос императора словно гром прокатился по всему тронному залу. Цесаревич, стоявший по правую руку от отца, в тон родичу буравил взглядом генерала, намертво застыв при этом, будто статуя.
— К сожалению, Ваши сведения оказались верны, — коротко кивнув, аккуратно начал Зимин. — За нападением на князя Черногвардейцева внутри Московского университета стоят именно наши люди. Согласование произошло на уровне офицерского состава — решение принимали уважаемые в организации боевые офицеры: полковник Дягилев и майор Шестаков. Достойные воины, имеют много заслуженных наград и заслуг…
— С каких это пор, господин генерал-майор, ваша ЧВК, которая, на минуточку, полностью спонсируется из казны империи, вдруг решила своевольно выбирать себе цели, да ещё и в высших кругах нашей же имперской элиты? — произнёс цесаревич, нарушая своё молчание.
— Вынужден признать вину и всю правоту ваших суждений, Ваше Высочество, — на мгновение отводя взгляд в сторону принца, а затем вновь уставившись на Романова-старшего, хмуро бросил командующий ЧВК.
— Ввиду того, что наша структура за последние годы сильно разрослась, в то время как основная масса моих людей, да и я сам, находимся в прифронтовой зоне, некоторые отделы, располагающиеся в тылу и выполняющие здесь свою преимущественно бумажную работу, получили ряд полномочий и стали обладать некоторой долей автономии.
— Именно так ты пытаешься оправдать этот бандитский налёт на учебное заведение в центре столицы?!
Голос монарха был предельно жёстким и отражал крайнюю степень недовольства.
— Ни в коем случае, Ваше Величество… — всё так же хмуро и немного виновато произнёс Зимин и, старательно выдерживая спокойный тон, продолжил: — Не оправдывая решение наших офицеров, хочу сообщить, что мои люди — обычные военные и за политической обстановкой в империи они не следят. К своему стыду, конечно же. Также важную роль сыграла дружба вышеупомянутых офицеров с князем Пожарским.
