— Основная концепция Академии гласит следующее: магия — это живая сила, подобная пламени, которая черпается из человеческих эмоций. Эта академия взяла за основу эмоцию «страсть», потому они тут говорят, что пламя рождается в страсти, поэтому так воспевают интимную близость, соперничество и «драки» за жизнь. Для остроты ощущений. И более мощной энергии.
— Что-то я не уверена, что соперничество за титул чемпиона или место его женщины — самая яркая эмоция в жизни, — задумчиво протянула я.
— Согласна, — удовлетворённо кивнула Рейчел. — По мне так это звучит как чушь: страх за свою жизнь и инстинкт самосохранения не менее сильные, чем инстинкт размножения, чтоб его. И мне кажется, что они очень упрощают и рассказывают нам лишь часть правды.
— И это всё официально? — ужаснулась я."
"— Не знаю, насколько это известно местному ректору, но вот кураторы говорят об этом открыто, — с презрением фыркнула девушка. — Куратором становятся на восьмом году обучения, когда уже год в магистратуре отучились.
И кураторы эти открыто набирают себе «гаремы», чтобы подпитываться близостью с девицами и тем, как они соперничают за главенство. Для девиц же, чем выше боевой рейтинг того, в чей гарем они входят — тем круче.
— М-да… похлеще турецких султанов… — проворчала я.
— Чего? — нахмурилась девушка.
— Не-не, ничего, — спохватилась я. Надо поменьше болтать лишнего! — И что, все девицы мирно вступают в чей-то гарем?
— Ну в целом права на девушку заявляются тем, кто первый её в постель уложит.
Если она ему не нужна, то дальше уж следующие по рейтингу могут её взять к себе, — мрачно процедила Рейчел. — Бывают драки из-за девушек, да… Но чаще наоборот: девицы изводят друг друга, чтобы избавиться от более «удачливой» подруги.
— А ты в чей гарем входишь? — робко спросила я.
— Ни в чей, слава богам, — нервно улыбнулась Рейчел. — Притворяюсь серой мышкой и заучкой, чтобы не приметили. А так как отбоя от желающих у мужчин нет — их тут раз в пять меньше, чем девиц, так что мне вполне удаётся выживать без гаремов.
— Так, что-то у меня не сходится в голове, — задумчиво ответила я. — Двенадцать академий поставляют каждый семестр по две девушки, итого в год сорок восемь. При этом половина девиц к концу года, как мне говорили, умирает, а значит, их остаётся двадцать четыре всего. Ну, пусть их будет двадцать пять для ровного числа.
