— Из тех, кто стоял у истоков империи и сохранял свои позиции в качестве Верховных магов сотни лет, пока Магистрат не был упразднён после смерти его отца, Дайрона Файтера десять лет назад.
— Дайрон был великим человеком, погибшим при странных обстоятельствах: в своём поместье, в постели, на любовнице, правда, вроде как, — продолжил Никос. — Но верность для таких людей — понятие очень относительное. Единственный, кому должен быть верен Верховный маг — император, а императора Алерда Кайзера Дайрон не предавал.
— Говорят, что император так грустил по другу, что решил, что больше не нуждается в советах Магистрата, и с тех пор стал больши́м затворником и параноиком, — снова перехватил инициативу Клебо. — Мой отец, кстати, кузен императора, и один из тех, кому наш правитель всё ещё доверяет."
"— Так что наш Маркус вырос в тени знаменитого отца, — с лёгкой презрительной улыбкой подметил Никос. — И в год, когда он поступил в Академию в их семье эта трагедия и случилась.
— Там вроде и мать его погибла, но она была женщиной малоизвестной, просто приложением к мужу, так что не уверен, когда именно это произошло, — даже не попытался вспомнить деталей Клебо.
Вот же свинья! «Приложение к мужу»! Что за шовинизм тут процветает?!
— Так вот, все ожидали, что Маркус из себя ничего не представляет, и, оставшись без поддержки знаменитого отца, он ничего не стоит, — зло процедил Никос. — Но, справедливости ради сто́ит отметить, Маркус зубами прогрыз себе путь на вершину, завоевав себе титул Короля Академии, и это не фигура речи.
Это истина, к сожалению или к счастью…
Никоса под конец тирады аж перекосило. Ага, вон, как его это бесит! Думали, что «сыночек» никчёмный, а вон оно, как оказалось!
Не удивительно, если честно. Было что-то в Маркусе… внутренний стержень, мужская сила… не знаю. Но всё в нём от осанки до решительного взгляда говорило, что с этим человеком лучше не связываться и не перечить ему.
— Каждый год между семестрами у нас состоится Чемпионат Академии среди разных боевых и прочих магических искусств, — снова подхватил Клебо.
— Так вот, Маркус, чтоб его, все десять лет был чемпионом. И уже в первый год уложил не только всех однокурсников, но и всех магистров и кураторов. С тех пор никто не может отвоевать первенство. Мы с Никосом входим тоже в топ-бойцов Академии. Я уже несколько лет второй, а наш Никос — третий.
Клебо одновременно злился и хвастался: зрелище было жалкое.
