Видела, как Карглоу, который уже был подле меня, заносит лапу над моим телом — и как Маркус бросился наперерез, принимая удар на себя.
Нет. Нет. НЕТ!
Я не позволю.
Сама не зная, как это правильно сделать, я отскочила вбок. Угадала!
Ректор не ожидал, что я смогу увернуться, и завалился вперёд. Маркус тоже.
Это очень странное чувство, когда глаза видят одно — как земля быстро приближается, а тело стоит на месте.
И всё же, я видела его глазами себя и то, как он бросился на мою защиту.
«Постой тут, — его голос в моей голове раздался так неожиданно, что я вздрогнула.
— Я пока сам, девочка моя!».
Его рёв заполонил Арену…
Не только его. Со всех сторон на Арену начали спрыгивать адепты, на ходу превращаясь в зверей или левитируя.
Маркус ошарашенно смотрел по сторонам, а вместе с ним и я. И ректор.
Вот огромный бурый медведь, уверена, что это был Денвер, врезался Карглоу сбоку и полоснул его лапой по пузу.
Чёрный, со стальным отливом, волк, метнулся под занесённую над медведем лапу ректора и тоже ударил. Темер, ты ли это, друг?
Огромный зелёный дракон, а судя по по моей хрупкой Рейчел рядом, это был Робб, ударил ректора зеленоватой молнией.
Ого, не знала, что он так умеет!
Маркус тоже рванул в бой. И десятки адпетов пришли на подмогу.
Как же я рада, что видела мир, пусть и глазами Маркуса.
Потому что я бы ни за что не хотела пропустить этот момент, как побеждённый ректор склонил голову.
Точнее — рухнул на Арену.
Глава 57
Зрение ко мне, конечно же, вернулось. Маркус мне вернул его.
Побеждённого ректора, конечно же, сняли с должности.
Как и всю верхушку Академии. Связи Маркуса с императором дали о себе знать.
Видимо, император Алерд Кайзер испытывал вину перед Маркусом за то, что отнял его родителей и юность. А также их честь и доброе имя.
Или, может, просто не хотел, чтобы то, что он сделал, стало народным достоянием?
Ведь никакой любовницы у отца Маркуса не было. Только больной ребёнок. Смертельно больной.
Редкой болезнью, поразившей Маркуса… и императора.
Возможно потому, что мать Маркуса была пятиюродной племянницей императора и это какая-то семейная «гадость», а может, это был просто злой рок.
Но витреальная геморрагия — так называлась редкая драконья болезнь — медленно, но неотвратимо, превращала кровь в стекло, раздирая тело больного изнутри.
Оказывается, в той знаменательной речи заместителя министра была ещё одна важная отсылка про хрустальный кубок, который легко разбить. Маркус и в этом смысле был хрустальным кубком.
Когда-то.
