Сломаем их правила вместе с этим прокля́тым хрустальным кубком!
Слова заместителя министра не просто слова — это подсказка о том, как сломать эту систему.
— «А все мы знаем, в чьей руке бокал чемпиона этой Академии!», — потрясённо закончила я. — Неужто он…
— Да. Это подсказка, что нам делать, — с мрачной решимостью улыбнулся куратор. — Я готов. И верю в тебя. Ты победишь, если захочешь пойти до конца и они дадут. Но они не дадут, и мы оба знаем почему.
— Хорошо. Ты… ты уверен? — робко спросила я. — Это же ударит по-твоему…
— В тебе — на сто процентов! — перебил меня Маркус.
— Фокус с плавящимся песком… восхитительно! Я ни разу такого не видел.
Сердце билось как сумасшедшее. Если мы проиграем… Вместе с нами умрут и все те, что пропали за эти годы «правления» ректора Карглоу.
Как же мерзко… А если бы он успел это сделать с телом Маркуса?! Смогла бы я отличить?!
Мы медленно встали и, взявшись за руки, повернулись к трибунам.
— Я признаю́ победу в этом поединке Алисии Майер, — резко подняв мою руку, громогласно прокричал Маркус.
— Она победительница первого этапа в нашей группе.
По трибунам прокатился вздох.
— Ты с ума сошёл?! Нет! — вскочив с места, рявкнул ректор Карглоу. — Она женщина! Это невозможно! Нет! Сражайтесь.
— Я отказываюсь сражаться, — усмехнулся ректор.
— Нет, ты обязан, — покраснев от гнева, прорычал ректор.
— Нет, не обязан, — стальным тоном отчеканил Маркус. — Я, оказывается, много лет прикрывал гнусные дела собой, даже не зная, что тут творится.
Если бы я знал, к чему всё это идёт…"
"Я только в этом году всё понял. Признать, сначала я даже растерялся от дерзости этой идеи.
Да… Первые годы я считал себя непобедимым и гордился успехом.
Стремился доказать всему миру, что я и без отца смогу добиться всего.
Потом я очерствел. А потом ослеп. Не глазами, но душой.
Ослеп к чужим страданиям. Мне было плевать: не трогают меня, и ладно.
Но через пару лет я начал медленно догадываться, что тут происходит.
Цифры не сходились, понимаете, ректор Карглоу? Хотя почему я до сих пор на «вы» к тебе обращаюсь, мерзавец?! Но вернёмся к делу. Слишком много людей исчезали в никуда. Куда — в никуда?
И мне, такому благородно-глупому, с каждым годом всё легче доставалась победа. А людей пропадало всё больше.
Что, старость не в радость, ректор Карглоу? Хотел продлить юность? Чьё тело ты выбрал? Явно же не Клебо и не Никоса, если ты дал Алисии с ними расправиться.
