В этом было одно из главных опасений Маркуса. У Никоса вполне могло хватить ума подослать ко мне какую-нибудь безумно влюблённую девицу.
Но без шазгара он вряд ли мне что-то расскажет. Так что…
Я взяла ошейник в руки и тут же ощутила тяжесть. Не материальную — нравственную. Я действительно надену ошейник на человека?!
— Нет… — оглядываясь на меня, Никос начал отползать в сторону.
Впервые за всё время в его глазах мелькнул настоящий страх.
— Давай… давай договоримся, Алисия, — прохрипел Никос. — Я и так всё для тебя сделаю, обещаю.
Не надо шазгара.
Я медленно шагнула вперёд.
— Встань на колени, — хрипло, из-за пересохшего от волнения горла, проговорила я.
— Клянусь своей жизнью! — он развернулся и судорожно, побелевшими от напряжения пальцами, вцепился в мой ботинок. — Не надо, Алисия… Не надо! Я… я дам тебе всё, что захочешь. Всё! Только подумай!
Я остановилась. На секунду.
Как же было трудно перебороть искушение и не сказать: «Я и так у тебя всё заберу».
Я же не хочу превратиться в злобную стерву? Или хочу?
Но страх в глазах Никоса был настоящим и… таким упоительным.
«Он боится. По-настоящему», — мстительно подумала я.
— На колени, — сухо повторила я. — Проиграл — прими это достойно."
"— Злобная стерва! — он зарычал, но тут же, испугавшись, сменил тактику: голос стал тише и почтительнее: — Пожалуйста. Ты не понимаешь… он изменит меня. Шазгар не просто подчиняет — он разъедает волю. Я… я стану другим. Оно… оно заберёт меня.
— Куда заберёт? Куда забирает всех? Где Амелия Хоффер?! — прошипела я.
— Я не хочу туда, — не слыша моих вопросов, испуганно лепетал Никос. — Я не хочу навсегда стать источником чьей-то жизни и силы. Прошу… Забери мою магию, хоть всю, но пожалей меня…
Я наклонилась, заглянув в испуганные глаза Никоса, и с тихой яростью проговорила:
— Может, тогда ты поймёшь, что чувствовали те, чью жизнь ты таким же образом сломал? Где Амелия Хоффер?!
Глава 53
Зрачки Никоса были расширены от страха — мои, скорей всего, от бодрящего чувства победы над ним.
Мужчина молчал.
Его губы постоянно шевелились и дёргались, будто хотели что-то сказать, в отличие от своего хозяина.
— Я ничего тебе не скажу, — переборов себя, заговорил Никос, — если ты наденешь на меня этот ошейник, потому что тогда меня убьют до окончания Чемпионата. Скажут, что шею свернул. Я слишком много знаю. Слишком, Алисия. Зря ты выиграла, зря…
— Алисия, вы вправе делать с мистером Даймером, что пожелаете, но позже, — резкий голос ректора Карглоу перебил Никоса.
