И заодно — вот что: Марисса имеет на меня сегодня вечером виды.
— Хотите воспользоваться своей комнатой в моем доме? Она и так ваша. Вы же знаете, я туда никого не пускаю. Вряд ли ее братец захочет пригласить вас к себе.
Дариус натужно рассмеялся.
Рэт скрестил руки на груди, пнул стол и вытянул ноги.
Ему было наплевать на брата Мариссы и все его деликатные чувства. Хаверс — поганый сноб и дилетант, что понимает он в жизни воина. Ему никак не осознать, что расе угрожает опасность и только Рэт со своими парнями спасает ее от полного истребления.
Какого рожна строить из себя денди и угождать этому слюнтяю, когда на улице каждый день убивают вампиров. Место воина в бою, а не на чертовом троне. Пропади ты пропадом, Хаверс.
Но Марисса не должна страдать из-за своего братца-придурка.
— Ладно, спасибо за приглашение, а теперь говори, что тебе надо.
— У меня есть дочь.
— С каких это пор?
Рэт медленно повернулся к нему.
— Уже порядком.
— А кто ее мать?
— Вы ее не знаете. Она… умерла.
Дариуса охватила грусть. Сквозь смрад потных тел, алкоголя и табака пробился запах боли.
— Сколько ей лет? — спросил Рэт, начиная догадываться, чего от него хотят.
— Двадцать пять.
Рэт чертыхнулся вполголоса.
— Даже не проси меня об этом, Дариус. Даже не проси!
— Я должен, милорд. Ваша кровь…
— Еще раз заикнешься об этом, и ты покойник.
— Вы не поняли. Она…
Рэт стал было подниматься, но Дариус удержал его за руку.
— Она полукровка.
— Господи Иисусе…
— Ей не пережить превращение наедине с собой, но, если вы согласитесь помочь, у нее появится шанс выкарабкаться.
Ваша кровь достаточно сильна, чтобы спасти полукровку от смерти. Я не прошу вас сделать ее своей шеллан или защищать ее. Об этом я сам позабочусь. Пожалуйста. Мои сыновья мертвы. Она — это все, что останется после меня. А я… я так любил ее мать.
Попроси об этом кто-нибудь другой, Рэт сразу послал бы его подальше. С людьми и полукровками он не церемонился, признавая их только в двух видах: самок — на спине, самцов — ничком и прижмуренных.
Но Дариус был его близким другом. Вернее — его можно было бы назвать таковым, если бы Рэт его подпускал ближе.
Гнев пробежал по жилам и затаился в груди. Пусть он покажется неблагодарным, но он не станет распускать слюни из-за какой-то полукровки. Доброта и милосердие — не его профиль. Он встал из-за стола.
— Я не могу сделать этого даже для тебя.
Дариус судорожно сглотнул. Рэт смутился и потрепал его за плечо.
