— Кому сказано: остановись!
Он шагал не оборачиваясь, пока не услышал позади топот.
— Стой! — Бэт схватила его за руку и дернула изо всех сил.
Рэт недовольно оглянулся, расстроенный неожиданным поворотом событий. Разборки с хахалем уже немало добавили — черт знает, как теперь к ней подступиться. Времени до превращения остается в обрез, а она ни за что не согласится следовать за ним. Это значит: идти на крайние меры и забирать против воли. Радости от этого — никакой. Ни ей, ни ему.
Когда ее запах коснулся его ноздрей, не осталось уже сомнений в том, что она — на грани превращения.
Может, похитить ее прямо сейчас?
Рэт осмотрелся. Хватать ее возле полицейского участка, да еще на глазах проклятого копа, — глупо.
Нет, он умыкнет ее из дома, ближе к рассвету. И, если потребуется, пристегнет к батарее в доме у Дариуса. Выбирать не приходится: либо он сделает это, либо ей конец.
— Почему, черт возьми, ты мне соврал! — закричала она. — Ты не мог знать моего отца.
— Знал.
— Лжец! — зашипела она.
— Ты убийца и лжец.
— Ну что ж, относительно первого ты не ошиблась.
Ее глаза расширились, лицо исказилось от ужаса.
— Звездочки… у тебя в карманах. Это ты убил Мэри?
Он нахмурился.
— Я не убивал никаких женщин.
— Значит, и второе — лжец — тоже правда.
Рэт кинул взгляд на копа, который все еще находился в положении «вне игры», но уже приходил в себя.
«Черт возьми! — подумал он. — А что, если Бэт недотянет до рассвета? Спрячется куда-нибудь, и мне будет не найти?»
Он понизил голос:
— Скажи: в последнее время ты чувствуешь постоянный голод?
Она отпрянула.
— Что?
— Много ешь, но не толстеешь. Умираешь от усталости. Глаза жжет, особенно днем. Это так? — Он наклонился вперед. — Посматриваешь на сырое мясо и хочешь его отведать. И зубы, верхние резцы, побаливают. Суставы ломит, кожу тянет: кажется, еще чуть — и она лопнет.
Она застыла, разинув рот.
За спиной зашевелился коп. Пошатываясь, он поднялся было на ноги, но, потеряв равновесие, опять прилег отдохнуть.
Рэт заговорил быстрее:
— Ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Как будто все вокруг тебя тормозят и шевелятся еле-еле. Считаешь себя ненормальной, одинокой, отверженной. Тревожишься по пустякам. Чувствуешь, что подходит решающий момент и его не остановить. Лежишь, не смыкая глаз, боишься своих снов, теряешься в привычной обстановке. — Он сделал паузу. — Ты практически не чувствуешь влечения, но мужчины считают тебя очень сексуальной.
