Прости…
— Это не просьба, а приказ. А когда я объявлю об этом на первом совете — станет законом.
Тор задохнулся:
— Милорд?
— Именно так. Я был хреновым королем, вернее, не был им вообще. Пришло время исправлять ошибки. Мы будем строить цивилизацию, брат. Из того, что осталось.
В глазах Тора что-то блеснуло, и он смахнул это «что-то» рукой.
— Ты собираешься взойти на трон?
— Верно мыслишь.
Тор упал на колено и склонил голову.
— Наконец-то, — пробормотал он хрипло. — Мы спасены. Ты будешь нами править.
Тошнота подкатила к горлу.
Это было именно то, чего он боялся. Отвечать за целый народ. Для этого нужно быть самым лучшим. Самым сильным. А он кто? Ничтожный слабак, не сумевший спасти даже родителей. Пусть прошло много лет, но что с тех пор изменилось?
Только тело. А душа — нет.
Он так хотел спастись от тяжелой ноши, лежащей на нем с рождения, забыть о ней навсегда…
У Тора дрожали плечи.
— Наконец… Как мы долго этого ждали.
Рэт закрыл глаза. Судя по голосу, брату сильно полегчало. Дался им этот король.
Но по закону, пока он жив, никто, кроме него, не имеет права стать во главе народа.
Рэт нерешительно положил руку на склоненную перед ним голову. Он был в силах осознать всю тяжесть принятого решения.
— Будем спасать расу вместе, — пробормотал он. — Вместе с тобой и братьями.
Несколько часов спустя Бэт проснулась от голода. Осторожно выбравшись из объятий Рэта, она натянула футболку и завернулась в халат.
— Куда это ты собралась, лилан? — Сонный голос был ленивым, расслабленным.
Вампир с хрустом потянулся.
Странно, что он еще мог шевелиться, если вспомнить, сколько раз за ночь он выполнил свой супружеский долг.
— За едой. Страшно хочется есть.
— Позвони Фрицу.
— Пусть отдохнет после вчерашнего. Я сама управлюсь.
— Бэт. — Голос резко переменился. — Сейчас пять часов. Солнце еще не село.
Она приостановилась.
— Ты же говорил, что я смогу выходить днем.
— Теоретически…
— Вот и проверим это на практике.
Она двинулась к двери. Рэт встал у нее на пути. Злой как черт.
— И тебе приспичило именно сейчас?
— Подумаешь, проблема. Я только поднимусь…
— Никуда ты не пойдешь! — прорычал он, трясясь от ярости. — Я запрещаю тебе выходить из комнаты.
Бэт закусила губу.
Запрещает? Он будет мне запрещать?
Нужно пресечь это в корне.
Она прикрыла его рот ладонью.
— Вот что, любимый: забудь это слово. Будь ты хоть трижды муж, я не позволю командовать собой, как сопливой девчонкой. Понятно?
Рэт закрыл глаза. Резкие черты помертвели.
