Раздражение выплеснулось наружу, и Рэт выпалил:
— Посмотри на себя! Ты просто жалок.
Тор взвился:
— А ты давно мертвец! Только никак не соберешься сыграть в ящик и успокоиться.
Рэт швырнул куртку на пол.
— По крайней мере, я не прячусь бабе под юбку.
— Конечно… ты наряжаешься в костюмчик.
Рэт в два прыжка подскочил к Торману. Брат не сдвинулся с места, только расправил плечи. Воздух между ними сгустился от ненависти — казалось, еще немного, и они вцепятся друг другу в глотки.
Рэт усмехнулся, его удлинившиеся клыки холодно блеснули.
— Если бы ты уделял побольше времени защите племени от врагов и не бегал по пятам за своей бабой, мы не потеряли бы Дариуса. Хоть раз ты задумывался об этом?
Смертельная мука выплеснулась из груди Тормана, как кровь из раны. Запах обожженной души. Рэт затянулся поглубже, чтобы он дошел до самого сердца. Презирая себя за этот подлый выпад, он надеялся, что брат даст отпор. Ненависть была таким привычным для него чувством.
— Поверить не могу, что слышу от тебя это.
— Голос Тора задрожал. — Да тебе надо…
— Засунь свои бесценные советы…
— Заткнись! Я еще не кончил. — Тор врезал ему кулаком в плечо. — Научись отличать друзей от врагов, засранец. Пока не остался в полном одиночестве.
Где-то далеко за Тором захлопнулась дверь. Внутренний голос своим криком забивал все остальные звуки и рвал голову на куски. Он, Рэт, жалкий кусок дерьма!
Набрав побольше воздуха в грудь, вампир заревел, как дикий зверь. Голос разлетелся по комнате ударной волной, от которой задребезжали двери и зеркало в ванной.
В ответ полыхнули свечи, пламя лизнуло стены, стремясь оторваться от фитилей и уничтожить все, до чего дотянется. Он орал, пока горло не охрипло и грудь не пропекло жаром."
"Когда наконец замолчал, долгожданного облегчения не наступило. Его по-прежнему терзало раскаяние.
Рэт подошел к шкафу и выудил оттуда девятимиллиметровую «беретту». Вставив обойму, заткнул пистолет за пояс. Затем взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Оказавшись в гостиной, вампир прислушался. Никого. Это даже к лучшему: необходимо взять себя в руки.
Бесцельно прохаживаясь по дому, Рэт забрел в столовую и замер перед парадно накрытым столом. Все, как заказывал. Два прибора. Хрусталь и серебро. Свечи.
И это он-то посмел назвать брата жалким?
Если бы все это бесценное барахло не принадлежало Дариусу, он одним махом смел бы его на пол. Рэт протянул было руку, но движения сковывал тесный пиджак.
