И еще стояла выпитая наполовину бутылка водки, рюмка, яблоки и груши в стеклянной вазе, пепельница, полная окурков…
Витька лежал в гостиной на диване, лежал с открытыми глазами, напряженно прислушиваясь к звукам в квартире. На секретер светил желтой лампой ночничок, льдисто отсвечивали стекла стенки-серванта…
А Галка лежала в своей комнатке на узкой кровати у стены. К обоям были пришпилены фотографии из глянцевых журналов — знаменитые артисты, звезды попсы и рока; на столе — гора учебников и тетрадей, плеер с наушниками.
Галка тоже не спала…
Пилюгин смотрел на фотографию жены, говорил шепотом:
— Ты же так хотела ребенка… почему же так? За что такая несправедливость? Ладно, пусть на мне грехов всяких много — работа такая, но тебя-то за что?
Он налил и выпил, ладонью утер губы, потянулся за сигаретой. В кухню бесшумно вошла Галка, в одних трусиках и майке, волосы растрепаны. Она молча подошла к отцу, прижалась к нему, обняла за шею и голову положила ему на плечо. Пилюгин смутился.
— Вот думаю, Галчонок, как нам теперь без мамы жить?
— И я все время думаю, — отозвалась Галка.
— Никак заснуть не могу.
— Надо будет тетю Нину из Питера позвать, — тихо сказал Пилюгин.
— Зачем? — тоже почти шепотом спросила Галка.
— А кто же будет за маленьким смотреть? Тебе в школу надо, мне — на работу…
— А когда нам его отдадут?
— На днях, наверное… не знаю точно.
— Я боюсь… — вдруг прошептала Галка.
— Чего?
— Боюсь, я не буду его так любить, как маму любила…
Пилюгин внимательно посмотрел ей в глаза.
И Галка печально и серьезно смотрела на отца. Он встряхнул ее, держа за худенькие голые плечи, сказал громко:
— Ты чего это? Что говоришь-то? Что мама про тебя подумает?
— А мама разве про меня думает? — испуганно спросила Галка.
— Конечно! Она там про всех нас думает!
— Не кричи, пап… мне и так страшно…
— А чего тебе страшно? Нечего тебе бояться, Галка! — так же громко отвечал Пилюгин, словно ему самому было страшно и он себя таким образом успокаивал. — Мы жить должны, понятно? Мальчонку нам надо вырастить.
За нами мама смотреть будет — как мы тут живем. Так что нам подкачать никак нельзя, Галка… — он вдруг снова перешел на шепот: — Если мы тут с тобой плохо жить будем — мамкина душа страдать будет… понимаешь? — Он смотрел на нее больными глазами, и губы его нервно подергивались.
— А как мы его назовем, пап?
— А как ты хочешь? — через силу улыбнулся Пилюгин, приходя в себя.
— А ты?
— Давай Мишкой назовем, а? — вдруг предложил Пилюгин.
