— С вами, гражданин майор, уж точно хороших отношений не будет, — отрезала Полина.
— Ладно, не получилось разговора, — вздохнул Пилюгин и крикнул: — Уведите подследственную!
В больнице они долго шли по длинному коридору. Справа и слева двери с табличками: «Рентгеновский кабинет», «Процедурная», «Ординаторская», «Старшая медсестра», «Дежурный врач»… Перед кабинетом главного врача они остановились. Медсестра посмотрела на Галку и Витьку, сказала:
— Дети пусть посидят здесь, — и глазами указала на стулья вдоль стены.
Пилюгин вошел в кабинет. Навстречу ему из-за стола поднялся главврач, средних лет человек с усами, в белом халате.
— Здравствуйте, Михаил Геннадьевич.
— Что с женой? — сразу спросил Пилюгин. — Нас к ней не пустили, сказали — она в реанимации…
— Ей стало хуже ночью, и мы перевели ее в реанимацию. Понимаете, начались родовые схватки… преждевременные роды всегда нежелательны, но в данном случае…
Врач замялся, и Пилюгин спросил:
— Что в данном случае?
— Ваша жена немолода… мы серьезно опасаемся за ее здоровье.
Схватки к утру прекратились, но чувствует она себя сейчас неважно. Скажите, ведь первые роды тоже проходили трудно?
— Да я не очень-то в курсе… — растерялся Пилюгин. — Она говорила, все хорошо прошло.
— Мы предложили ей кесарево сечение.
— Она что, отказалась? — спросил Пилюгин и тут же добавил: — Значит, не надо никакого кесарева…"
"— Она согласилась… но тут мы опасаемся… Повторяю, ваша жена немолода, и здоровье ее оставляет желать лучшего, но она хочет рожать…
— Так чего вы от меня добиваетесь, доктор? — спросил Пилюгин.
— Мы оба хотим ребенка, очень хотим, но решать должна она. Вы ей говорили о своих опасениях?
— Конечно.
— Тогда не знаю, как быть, — развел руками Пилюгин. — Если ваши опасения серьезны, то отговорите ее… Или вы хотите, чтобы я с ней поговорил?
— Боюсь, отговорить у вас не получится. У вашей жены достаточно твердый характер, и она очень хочет ребенка. Ладно, мы еще раз поговорим с ней… посмотрим, как она себя будет дальше чувствовать… Сейчас я не советовал бы вам видеться — нервничать ей категорически нельзя.
— Очень вас прошу, доктор… — Пилюгин был вконец растерян, и голос его сделался просительным, даже униженным. — Постарайтесь… я отблагодарю… все, что нужно… сколько нужно… я очень вас прошу, если дело так серьезно…
— Успокойтесь, мы сделаем все, что требуется. Приезжайте послезавтра.
— Да, да… обязательно…
— А о чем с ним еще говорить? — спрашивала Галка, когда они уже ехали в машине.
