Возможно, где-то в глубине души ее грела мысль, что Вайсу она не безразлична. И вдруг оказывается, что это вовсе не так…
Но это была всего лишь игра с его стороны. На самом деле она очень ему нравилась, даже более того. Только нельзя это показывать. Роль несчастного влюбленного унижает его в ее же глазах. Не из тех она женщин, которых трогают любовные дифирамбы в свою честь. Таких женщин, как она, может покорить только сильный и недоступный мужчина. Может, Вайс и ошибался в своих суждениях, но в его выборе была и другая логика.
Не причастен он к убийству Мишина, и Марина должна это как можно скорее понять. Для этого ей нужно отбросить в сторону личный мотив, и Вайс ей в этом помогает. А все другие побуждения не выдерживают никакой критики, и когда эмоции остынут, Марина сама дойдет до истины.
– Слушаю, – с легкой иронией произнес Вайс.
– Это Миша так считал, что ты в меня влюбился. Он сказал мне, что ты можешь убить его из-за меня.
– Он хотел тебе польстить, – отрезвляюще-холодным тоном отреагировал Вайс.
– Может быть. Но еще он сказал, что ты мог обвинить его в своих бедах.
– Я знаю, от кого все мои беды. И твой Миша всего лишь плясал под дудку этих людей. Так же, как пляшешь ты. Но я же не собираюсь тебя убивать.
– Можешь попробовать. Руки у тебя развязаны, охраны нет, – язвительно усмехнулась Марина.
– Ты считаешь меня диким зверем. Но при этом не побоялась зайти в эту клетку. Пардон, в кабинет… Могла хотя бы о наручниках позаботиться… Можешь думать обо мне все что угодно, но твоего Мишу я не убивал.
Я здесь ни при чем, и ты должна это понимать…
– Речь не о Мише, речь о Фарадееве. И я уже поняла, что у вас был очень веский мотив свести с ним счеты.
– Был. Фарадеев убил Цимбала, убил Платова. Гринков за решеткой, причем по липовому обвинению. И я здесь…
– И ваше обвинение липовое? – с ядовитой насмешкой посмотрела на него Марина.
– Это не важно.
– А что важно?
– Важно разобраться во всех этих хитромудростях. Я бы даже сказал, в хитрогадостях.
Это в твоих же интересах. Тебя используют втемную, и чем быстрей ты это поймешь, тем лучше для тебя…
– Ты стрелял в Фарадеева. Я точно знаю, что ты в него стрелял.
– Я в этом не признаюсь.
– Но ты же в него стрелял, пытался его убить. Я это знаю, и ты это знаешь. Мы оба знаем. Поэтому ты и выкручиваешься, наговариваешь на Фарадеева…
– Он действительно убил Цимбала. И Платова.
– Допустим, все так, но это не давало тебе право убивать его…
– Я не убивал.
