Фарадей поднял волну, а он въедет на ней в рай, станет самым главным авторитетом в городе. А Фарадей как был, так и останется сбоку припека…
– Калерия куда-то пропала, – заговорил Макс. – Хотели узнать, что там да как, а она исчезла…
Фарадей неприязненно скривился. Эта сука предала его. Страшно ей стало, жить захотелось, потому и пистолет в руки взяла, чтобы в него стрелять. И даже, кажется, выстрелила, когда он из окна выпрыгнул. Боялась, что он может выжить и предъявить ей… Но ничего, никуда она не денется.
– Она что, с Вайсом заодно? – догадался Булгарь.
Фарадей согласно кивнул. Вот и объяснение тому, как Вайс попал к нему в дом. Калерия с ним спуталась, она и открыла ему дверь. И уже не важно, так это было на самом деле или нет, главное, что теперь ее начнут искать. А когда он сможет говорить, то скажет, как с ней поступить.
Памятник ей нужно поставить. Обмотать ее целлофаном, залить бетоном, придать форму и выставить на пьедестал в будущем особняке Пугача, возле бассейна, вокруг которого будут ходить обнаженные красотки.
Хотя Фарадей и сам выстроит для себя пышные хоромы. Правда, голозадых девочек вокруг бассейна там не будет: для него это не самоцель. Ему нужна власть, и чем больше, тем лучше…
Глава 6
Вайсу приходилось бегать в противогазе, и он знал цену воздуха. Но цена этого воздуха выросла во сто крат, когда он просто сидел в противогазе, у которого пережата трубка. Руки у него были скованы за спиной наручниками, один мент держал его сзади, а другой перекрывал воздуховод.
У Вайса темнело в глазах, закладывало уши, но в судорогах он не бился. Он представлял себя водолазом, которому нужно продержаться на дне без акваланга четыре минуты… Двести тридцать пять. Двести тридцать шесть… Через несколько секунд время закончится, и он спокойно поднимется на поверхность.
Время вышло, и тело Вайса обессиленно обмякло. Он сделал вид, что потерял сознание, и тут же менты разжали хватку. Вайс глотнул через трубку порцию воздуха, показавшуюся после кислородного голодания очень щедрой.
Потом с него сняли маску, но он продолжал изображать обморок. И задержал дыхание, когда в нос ткнулась ватка с нашатырем.
Это должно было привести его в сознание, поэтому он открыл глаза.
– Ну что, герой, сознаваться будем? – спросил рыжеволосый опер с корявым веснушчатым лицом.
Капитан Гольцев, будь он неладен.
– В чем?
– В убийстве Мишина.
Речь шла о том самом майоре, который встречал на вокзале Марину. Оказывается, это его убили.
