– Борзый?
Щербак говорил, что главный сутенер в этом притоне – крутой мужик. Действительно, была в этом типе железобетонная мощь. И Цимбал даже пожалел, что пришел сюда один. Щербак с пацанами напрашивался, хотел грандиозный шухер навести, но ему самому захотелось посмотреть, насколько хороши здесь девочки."
"Посмотрел. И теперь приходится вести разбор. А Цимбал, честно говоря, уже отвык от таких дел. Слишком уж спокойно жилось ему последние годы. С Фомой никаких проблем, а с залетной мелочью разбирались его бригадиры.
– Нет. Просто независимый.
– У нас на городском кладбище целая аллея есть. Там сплошь независимые покоятся. Я думаю, место для тебя там найдется.
– Напугал.
– Это моя земля, и если ты здесь работаешь, то должен платить.
– У меня есть крыша.
– Не может у тебя быть крыши. Это моя территория, и здесь только моя охрана.
– Моя милиция меня бережет.
– Да ну!
– Я тебе сейчас телефон дам. Тебе майор Тарасов ответит. Он ротой ОМОНа командует. Договоришься с ним, где стрелку забить… Ну, чего выставился? Да, мы ментам за это дело платим.
Если тебе что-то не нравится, звони Тарасову!
– Так дела не делаются, – обескураженно покачал головой Цимбал.
Он даже представить себе не мог, что у этого салона могла быть ментовская крыша. Такого еще на его памяти не было. Слышал он, что в других городах менты сутенерничают, в Москве такое дело на каждом шагу, но для Краснополя такой расклад – нонсенс.
– Это ты Тарасову объясни. Его роту только что из Чечни вывели, он тебе расскажет, как там дела делаются.
– Ты сам кто такой? Тоже из ментов?
– Из бывших. Если менты бывают бывшими… Фарадеев моя фамилия.
– Класть я хотел на ментов. И на твоего Тарасова тоже. Его через пару недель разжалуют и уволят, а ты останешься. Тогда и поговорим…
– Кто его разжалует? Ты, что ли? – презрительно скривился сутенер.
– У меня связи на самых верхах, – вознес глаза к потолку Цимбал.
– Ты что, с богом в кентах? – ухмыльнулся Фарадей.
– Может, и с ним.
– Тогда чего тебе бояться? Если вдруг что, сразу в рай!
– Я ничего не боюсь, мент, – сверкнул глазами Цимбал.
– И ты ничего не бойся… Двадцать тысяч долларов, говоришь?
– Что двадцать тысяч?
– Телка твоя стоит, – кивком головы показал Цимбал на Калерию.
– Да, за час…
– Хорошо, я покупаю этот час.
Он усмехнулся, видя, как сходит с лица Фарадей. Не хочет сутенер, чтобы его баба ложилась под клиента, потому и придумываются такие отмазы, как двадцать тысяч за час.
