– Может, поищем какое-то ружье? Хотя бы пистолет-мелкашку. Я б их поснимал.
– Все, – сказала Марина. – Надо поспать. Ты уже пьян. А я хочу нормально встретить Новый год.
Толя встал, чтобы найти ванную, поскольку сам пришел к такой же мысли: нужно проснуться трезвым и сознательно войти в следующий год. Тут зазвонил его телефон.
– Да. Привет. Ну, немножко выпил. А что? Что? Как? Где? Нифигасе! Чем я тебе помогу? Я что, полиция? Ты ее вообще вызывала? Понятно. Нет, Надя, мои соболезнования тебе, но приехать не могу.
Нетрезвый я. Ко мне? Но я не дома. Нет, сюда нельзя. Надя, ты не поняла, что я у женщины?
Разговор оборвался. Толя посмотрел на Марину.
– Что творится, не поверишь. Убили Валеру, внука Вальки. Он от Надежды выходил.
– Ничего себе! – произнесла Марина. – И что, ты думаешь, это значит?
– Спасибо за доверие, но хрен его знает. Кто-то семейку того…
Он вышел, через какое-то время вернулся босиком и в трусах. Марина лежала все еще в платье и задумчиво пила шампанское, глядя на розы на стенах.
– Мариш, когда проснемся, пойдем вместе туда поплавать на скорость. Размер позволяет.
– Да, я знаю. Жена хотела, чтобы ты к ней приехал?
– Хотела. Она всю жизнь хочет то, чего я не могу ей дать.
– Добрый ты.
– А что, нет?
Глава 29
Нина Георгиевна долго и тщательно мылась под горячим душем, так же старательно вытиралась белоснежным полотенцем, принесенным из своей комнаты. Надела чистое белье и черное платье, которое отдавала в чистку лет десять, перед каждым Новым годом.
Седые, негустые волосы она влажными стянула в узел на затылке. Они быстро сохнут. Она вышла из ванной, прошла на кухню, кивнула Зинаиде, которая с красным, распаренным лицом готовила что-то в большом котле. Среди компонентов явно была капуста, ее запах Нине Георгиевне не нравился. Но что делать, если Зинаида ее добавляет, похоже, во все. Это обычный аромат их кухни, иногда Нина Георгиевна бежит от него, как от своей тоски.
И сейчас она быстро достала из холодильника разложенную заранее на небольшом блюде нарезку из недорогих колбас и сыра, бутылку шампанского по «красной» цене – сто сорок девять рублей. Она принесла все это в свою комнату, поставила на круглый стол, накрытый белой скатертью с кружевом. На нем уже была коробка шоколадных конфет. Нина Георгиевна очень любила сладкое, но позволить его себе могла очень редко.
