Просто вытерла мокрые волосы, расчесала, они почему-то поскрипывали, как будто их тщательно промыли. Лара смотрела на свою светящуюся кожу, яркие глаза и губы, как будто запоминая. Нет, точно запоминая. Ей вдруг показалось, что она такой больше никогда не будет. Как не была такой раньше.
Она услышала какие-то звуки на кухне. Алексей включил кофеварку, с кем-то говорил по телефону. Сейчас она придет, что-нибудь приготовит, они поедят, попьют кофе и вернутся в свой уют на двоих. Она набросила махровый халат Алексея, вошла на кухню… И сердце ее оборвалось.
Алексей стоял в джинсах и свитере, на ходу допивал кофе, он даже побрился в комнате. Его, наверное, вызвали, он же говорил по телефону. Но почему его поведение опять какое-то вероломное. Можно было войти к ней в ванную, сообщить. Понятно, что они расстаются ненадолго, но…
– Лара, – быстро сказал Алексей. – Мне нужно уехать на несколько дней. Заказчик из другого города желает работать именно со мной. Ты можешь здесь жить сколько захочешь.
Только когда будешь уходить, проверь, пожалуйста, захлопнулась ли дверь. Замок надо менять, никак не соберусь.
Это уже серьезный удар. После того, что между ними было, любой нормальный мужчина сказал бы: «Оставайся здесь. Живи со мной. Подожди меня». Дал бы ключи. Она бы, наверное, не осталась здесь без него, у нее свои дела, но ее выставляют! Он хочет, чтобы все было, как при большой любви, но чтобы она оставалась в качестве девушки по вызову. Впрочем, он ее не вызывал, она сама пришла.
– Такой важный клиент? – спросила она ровно. – Нельзя ему назначить хотя бы время на завтра?
– Ну, у него какие-то свои соображения, не мое дело. Заказ крупный. Я в нем заинтересован. И что меняет один день?
– Многое, – сказала Лара, понимая, что этого говорить не стоит.
– Да, – вдруг произнес Алексей, порывисто прижал ее к себе, посмотрел в глаза… Так, что она перестала что-либо понимать. Это была любовь. Сильная, запредельная любовь. – Лара, я хочу тебя постоянно.
Я люблю тебя так, что желал бы встретиться с тобой в следующей жизни, в другой истории… Но в этой жизни я не могу приспосабливаться к тебе. Я должен уходить, когда мне нужно, понимаешь?
– А потом я буду тебя ждать, ловить, бояться, что не пустишь?"
"– Когда ты так говоришь, я начинаю себя ненавидеть. Собственно, я особенно никогда себя не любил, – улыбнулся он. – Мне это даже не больно. То, что обижаю тебя, – ужасно, конечно.
