Мадленка попятилась боком, как-то всхлипнула и зажала рот ладонью, затем обеими. Ужас, который она испытывала, возрос до размеров безграничных и заполнил собою все ее существо. Мадленка сделала шаг к двери, но вернулась и приблизилась к кровати. На ней вечным сном заснула мать Августа, княгиня Гизела. Голова княгини была повернута к двери, и остекленевшие глаза не выражали ничего. Из тонкого надменного рта стекала на покрывало узкая струйка крови. В груди у княгини, погруженная в тело по рукоять, торчала мизерикордия славного рыцаря Боэмунда фон Мейссена, о которой все решительно при дворе знали, что с недавних пор она принадлежит «Михалу Краковскому».
Никак нельзя было бросить здесь такое доказательство своей вины.
Забрать мизерикордию и бежать! Скорее, скорее!
Но только Мадленка взялась за рукоять, намереваясь извлечь проклятый клинок, как растворилась дверь, ведущая в коридор, и на пороге показался князь Август.
— Я пришел к вам… — начал он.
Слова замерли у него на губах. В одно мгновение он охватил взглядом все: мертвую мать, подлого труса, коварно всадившего ей в грудь клинок, лежащую в обмороке — или, может быть, тоже убитую? — панну Соболевскую.
Издав дикий крик, Август бросился на Мадленку, выхватив меч.
— Молись! Молись, мерзавец, пришел твой последний час!"
"У Мадленки не было никакого оружия: короткий меч, который она носила при себе, исчез бесследно. Она метнулась прочь от разъяренного Яворского, споткнулась о резную скамью и растянулась на полу. Подбежавший Август взмахнул мечом, готовый отсечь ей голову.
В отчаянии, не соображая, что она делает, Мадленка выбросила руку, защищаясь от слепящего клинка.
— Господи, прими мою душу, — закричала она, -ты знаешь, я не делал этого!
Клинок задел за подсвечник, который с грохотом опрокинулся. Мадленка отползла назад и прислонилась спиной к стене.
— Мерзавец! — закричал Август и вторично замахнулся мечом.
— Не надо, Август! — взвизгнула Мадленка.
В двери вбежали люди; кто-то закричал, кто-то требовал звать священника.
Август хотел опустить меч, но, видно, не смог убить безоружного; тогда он размахнулся и рукоятью ударил Мадленку по лицу, после чего бросился на нее и стал бить ногами. Мадленка не сопротивлялась: она только закрыла руками голову, молясь, чтобы все кончилось как можно скорее. Удары прекратились; Августа оттащили, Мадленку грубо подняли на ноги. Ребра у нее болели, из рассеченной губы текла кровь, нос, похоже, был сломан, — рукоять оказалась дьявольски тяжелая.
