Все, затаив дыхание, наблюдали за этой необычной дуэлью, а награда победительнице — зеленоглазый князь Доминик — сидел тут же, и по тому, как он смотрел на них, Мадленке стало ясно, чти панне Ивинской ничего не светит, хоть она и красивее, и станом тоньше, и танцует более обдуманно и верно. Мадленка тихонько скользнула с места и, достав из-за пазухи записку, приблизилась к самозванке, которая, сидя неподалеку от княгини, хлопала в ладоши в такт музыке. Мадленке пришлось застенчиво кашлянуть, чтобы ее присутствие заметили.
— Панна…
— А? — Мадленка была готова поклясться, что на лице самозванки появился испуг, — однако, узнав «Михала», она тотчас успокоилась. — Это ты! Что тебе?
— Там просили передать послание для вас, — промямлила Мадленка, которой ее план внезапно стал казаться несусветной глупостью, и подала самозванке узкую полоску. — Любовное, надо полагать, — рискнула предположить она. — «Господи, что я говорю!»
— Не твоего ума дело, — сразу став ледяной, отозвалась самозванка. — От кого записка?
— От пана, — объявила Мадленка, неопределенно махнув рукой, — вон там.
Самозванка развернула записку и стала читать. Мадленка оскалила зубы и впилась глазами в ее лицо. На нем отразилось именно то, что она ожидала: недоумение, замешательство, а затем — самый неприкрытый страх. Самозванка медленно сложила записку и оперлась рукою о стол. Все ее тело поникло, она словно постарела разом на много лет.
— Так от кого записка? — сквозь зубы спросила она.
— Да вот… — поспешно начала Мадленка, обернулась и изобразила на лице недоумение.
— Надо же, он уже ушел!
— Хорошо. Ступай, — прошелестел в ответ тихий голос. — Ступай! — в ярости крикнула самозванка, видя, что Мадленка все еще стоит около нее, и даже княгиня Гизела обернулась на этот крик."
"Панна Ивинская и Анджелика кончили танцевать и остановились, вскинув голову, уперев руки в боки и тяжело дыша. Гости разразились громкими рукоплесканиями и криками восторга.
Мадленка отошла в сторону, выжидая, когда самозванка, потеряв голову, побежит искать того, кто надоумил ее играть чужую роль, и тем самым выдаст себя.
Княгиня Гизела о чем-то спросила у «панны — Соболевской», но та ничего не ответила. Она поднялась из-за стола и стала пробираться к выходу. Лицо ее было так бледно, что люди смотрели на нее с сочувствием.
— Эк наша госпожа Ивинскую-то обошла! — произнес голос над самым ухом Мадленки.
Моя героиня резко обернулась, на мгновение выпустив из поля зрения ненавистную самозванку.
