Разодрав рукав зубами и ногтями, девушка осмотрела руку и пришла к выводу, что та либо сломана, либо вывихнута. Рыжеватые пряди волос в беспорядке свешивались Мадленке на лицо, и она не успевала отводить их назад.
— Боже… Боже… — простонала она несколько раз. Клен зашумел листвой. Муравьи все так же деловито сновали по старому стволу.
Мадленка рывком вскочила на ноги и, шатаясь, простояла так несколько мгновений. В шее, когда она резко дернула головой, что-то хрустнуло, но в целом девушка чувствовала себя не худшим образом.
Ноги, похоже, были целы, позвоночник — тоже, но ребра с правой стороны сильно ныли, и каждый вдох давался Мадленке с болью. Вдобавок ее мутило, и перед глазами то и дело повисала траурная пелена.
— Михал! — слабо крикнула Мадленка. — Кто-нибудь!
В десятке шагов от нее показался здоровенный — с пол-локтя величиной — серый еж. Сопя, он полз на Мадленку, тыкаясь носом в землю.
— Христиане! — крикнула Мадленка, на этот раз громче и увереннее. — Мать Евлалия! Эй!
Еж фыркнул, с опаской поглядел на огромную растрепанную фигуру и пустился наутек — только шуршали под лапками прошлогодние палые листья.
— Ежик, милый, — простонала Мадленка. Но он уже скрылся, и леденящее душу одиночество со всех сторон обступило ее.
Мадленке хотелось плакать, но она стиснула зубы, тыльной стороной руки стерла кровь с лица и на неверных ногах, зигзагами пошла вперед. В глазах порой становилось совсем темно, хотя ночь еще не наступила. Высоко в кронах деревьев переговаривались птицы.
Мадленка наконец сообразила, что движется не туда, куда надо.
Следовало прежде всего выбраться на дорогу, и она, высмотрев местечко поудобнее, стала карабкаться по откосу вверх. Ноги разъезжались, раз или два она чуть не упала, но все же усердие ее было вознаграждено — она выбралась-таки наверх и смогла наконец перевести дух.
Оставались сущие пустяки. Мадленка отыскала глазами тот самый клен, решительно двинулась к нему и, как учил дедушка, со всего маху врезалась в дерево вывихнутым плечом.
Мадленка истошно взвыла и, обессилев, сползла по стволу на землю.
Пот обильно оросил виски, но своей цели она все же достигла: рука встала на место — в этом она убедилась, подвигав ею туда и сюда. Однако сердце колотилось так ожесточенно, так яростно, что на мгновение Мадленка даже испугалась, закрыла глаза и некоторое время дышала, прислушиваясь к глухому стуку в своей груди. Ветерок овевал ее лицо, и ей стало немного легче. Она разлепила веки и с усилием поднялась на ноги.
