— А вы откуда знаете? — спросила она с сомнением.
— Я ведь тоже монах беглый, Михал. А звать меня брат Иоанн.
Мадленка криво улыбнулась. Ну-ну. Знаю я, как тебя зовут, тать несчастный. И жизнь твоя на острие моего клинка будет.
— И хорошо нынче подают? — спросила она, косясь на платье. (Женщина сделала еще глоток, пролила вино, и на нежной ткани появились темные пятнышки.) — Экая материя-то хорошая.
— А с платьем вообще смешно вышло, братец, — оживился бродяга. (Мадленка так вся и позеленела от его обращения.
) — Представляешь, вон в той ложбине я повозку нашел. Разбитая вся, опрокинутая, да и, видно, наши там уже похозяйничали. Только и остаюсь, что это барахло. Но все равно, Марте радость. Там на самом дне еще два платья лежали, и она их забрала, не пропадать же добру.
— П…повозка? — заикаясь, пробормотала Мадленка. — Где?
— Да вон там, — сказал бродяга, пожимая плечами, и рукой махнул. — Чудно, а? А обновы знатные, прямо княжеские. Дорогие платья, в таких у нас в монастырь к обедне знатные дамочки, — он грязно выругался, — шастали.
У меня глаз наметанный, я дешевку за версту чую.
Мадленка побледнела. Дело оборачивалось совсем иначе, чем она думала вначале. Разумеется, этот человек — бродяга, нищий, возможно, что и вор, но предположить, что он был одним из тех организованных и хорошо вооруженных всадников, что окружили давеча их караван — нет, немыслимо. Все-таки, значит, крестоносцы нагадили. Но повозка тут при чем? Как она-то здесь очутилась?
— А чьи это владения? — спросила она внезапно.
— Я имею в виду, земля. Чья она?
Бродяга усмехнулся, откинулся назад, привалился головой к кресту, поглаживая рукоять меча.
— Чья? А пес его знает. Может, князя Доминика, а может, немцев этих бешеных. Выпить не хочешь?
Мадленка поднялась.
— Нет, спасибо, — сказала она. И, поколебавшись, добавила: — Ты не против, если я взгляну на повозку? Просто любопытно.
— Да сколько хочешь, — равнодушно ответил бродяга.
Все было в точности как он сказал: опрокинутая и разбитая повозка лежала в стороне от дороги.
На этой, как хорошо помнила Мадленка, везли два сундука, набитые платьями, а в одном еще была и серебряная посуда. Сундуки были открыты и зияли пустотой. Мадленка обратила внимание, что там, где сидел возница, темнеет пятно крови.
Она зажмурилась, чтобы легче было сосредоточиться, и сжала руками виски. Итак. Отряд всадников — человек двадцать, не меньше — нападает на…
И тут Мадленка вздрогнула. Нет, эти не просто напали.
