Мадленка судорожно сглотнула слюну и, мысленно послав горячую молитву святым угодникам, сделала таг назад. Медведь не обращал на нее ни малейше-го внимания, по-прежнему с урчанием объедая ветки. Мадленка сделала еще шаг. Сучок под ногой преда-тельски треснул, но медведь и ухом не повел. Он хрюкнул, прихлопнул лапой назойливую муху и продолжал свою трапезу. Тут Мадленка услышала совсем близко от себя чье-то сопение — и, оглянувшись, увидела большого лобастого медвежонка. Встав на задние лапы, он с любопытством оглядывал ее.
Мадленка зажмурилась. Медведь обернулся медведицей, и все приключение выходило так, что хуже не придумаешь. А медвежонок, негодник, опустился на все четыре лапы, подскочил к Мадленке и боднул ее головой в ляжку.
Мадленка рухнула задом на траву и, шипя на зве-реныша, стала на руках отползать от него. Медвежонок обрадовался — игра ему явно нравилась — и, подскочив к Мадленке, боднул ее снова. Мадленка прижалась спиной к дереву и почувствовала, что рубашка на ее теле стала мокрой от пота.
Конечно, при ней был меч и она могла бы запрос-то прирезать неугомонного детеныша; только вот как потом уйти от разъяренной медведицы — вот в чем вопрос. И Мадленка не шевелилась, только хрюкнула по-медвежьи.
Медведица в малиннике проревела что-то неразборчивое, но этого оказалось достаточно, чтобы медвежонок развернулся и побежал к ней. Когда он исчез за кустом, Мадленка вскочила на ноги и что есть духу побежала прочь.
Она мчалась, не разбирая дороги, перепрыгивая через ямы.
Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, дыхание со свистом вырывалось изо рта, по она бежала, пока не почувствовала, что находится вне опасности.
Прислонившись к тополю, Мадленка пыталась отдышаться и никак не могла. Почти без сил она повалилась на мох и неожиданно увидела за деревьями узкую полосу дороги.
Мадленка понятия не имела, что это за дорога и куда она ее выведет, но одно ее появление показалось Мадленке чудом. Она встала и побрела, держась одной рукой за бок, а другую предусмотрительно положив на рукоять меча.
«Если меня спросят, то я — Михал, — решила она. — Михал, а не Мадленка. Так и скажу».
Спросить, однако, было решительно некому, ибо дорога была пуста, как казна нерадивого короля."
"Всякому, кто ступал на эту грешную землю, отлично известно, что любая дорога хороша тем, что по ней можно двигаться в обе стороны. Хочешь — иди в одном направлении, а хочешь — совсем в противоположном.
