— Это не разбойники! Это крестоносцы!"
"Ну конечно же! Разве обыкновенные грабители, какими бы жадными до добычи они ни были, стали им убивать всех, да впридачу привязывать мальчишку к дубу и расстреливать его с такой жестокостью? На такое способны только крестоносцы, а ведь совсем недалеко, в каком-то дне пути отсюда, их замок Торн, а еще выше по течению Вислы ощетинилась башнями в небо их главная резиденция, кровавый замок Мариенбург, он же в просторечии Мальборк.
Ведь хоть одиннадцать лет назад и разгромили их несметные полчища при Грюнвальде, псы-рыцари до сих пор держатся здесь, вгрызлись зубами в эту землю и не отпускают ее.
Когда-то были они грозные и несгибаемые, а теперь стали кроткие и уступчивые и не лают повода напасть на себя. Коварны же эти крестоносцы, рыцари ордена Тевтонского! И ничего, кроме плохого, ни один поляк от них не видел.
— Ничего, — решила Мадленка, — главное — не попадаться им на глаза. А еще лучше — вообще никому; ведь в наше время не знаешь, кто тебе друг, а кто враг.
Последнее выражение принадлежало деду, который частенько повторял его, но Мадленка возгордилась этими словами так, словно они были придуманы ею одной. Тут взгляд ее упал на курган, вокруг которого крутилось маленькое животное вроде енота, и Мадленка помрачнела.
Она шикнула на зверька, который немедленно исчез, нарвала простенький букетик цветов и положила его к подножию креста, потом, не удержавшись, коснулась камней рукою.
— Прощай, Михал, — сказала она негромко. -И вы все тоже… прощайте и простите меня.
Она сняла шапку и постояла у могильного холма, после чего решительно нахлобучила ее на волосы, подобрала платье, в котором вчера щеголяла и от которого оставались одни лохмотья, отошла в сторону
и зарыла его в мягком песке. Честно говоря, когда она делала это, ее не отпускал тайный страх, как если бы она хоронила саму себя, — но, в конце концов, она не могла себе позволить разгуливать с девчачьими обносками под мышкой.
— Проклятые крестоносцы! — вырвалось у нее, когда она зашагала мимо кустов рябины обратно на дорогу.
Несмотря на все, что произошло с нею вчера и сегодня, Мадленка была спокойна, ибо знала, что ей надо делать. Кроме того, в прежние времена страдания и лишения не удивляли никого. Смерть и всевозможные бедствия подстерегали человека всюду, и люди смирились с этим. Чума опустошала города, войны длились почти без передышки, и никто, как бы высоко он ни стоял, не мог ручаться за свой завтрашний день.
