— Вот она я, Мадленка, а вот моя мать, и отец, и Агнешка, и другие мои сестры! Ты что, белены объелся, что сам меня не узнаешь?
Пани Анна, мать Мадленки, испустила тихий вздох и рухнула без памяти.
— Ой, мамочки, святые угодники! — завизжала Марта и сама себе зажала рот.
Ксендз Белецкий, однако, отреагировал на воскресение Мадленки весьма неоднозначно. Стоило ей сделать шаг по направлению к нему, он попятился, а когда Мадленка еще приблизилась, он схватил тяжеленное распятие и замахнулся им, как палицей.
— Изыди, окаянный! — взвыл он.
— Прочь!
— Да ты не в своем уме, святой отец! — кричала Мадленка. — Гляди: вот она я! Чего же ты боишься?
С выражением отчаяния на лице ксендз выставил распятие.
— С нами крестная сила! — провыл он. — Не подходи!
Мадленка остановилась.
— Опять нажрался чесноку! — с укором сказала она. — Фу! Мог бы хотя бы на мои похороны рот прополоскать.
— Не подходи! — твердил несчастный ксендз, обливаясь потом. — Сатана, возвращайся в царствие свое! Прочь!
— Да ты, отче, совсем умом повредился, — разозлилась Мадленка.
— Или забыл, как мы тебе с Михалом мышей в постель подкладывали?
— Мышей? — оторопел ксендз. — Так это… это… — Но тут же гнев с удвоенной силой вспыхнул в нем. — Сатанинское отродье! — вскричал он.
— Ничего подобного, — отвечала Мадленка. — Хочешь, перекрещусь?
— Крестись! — потребовал ксендз. Мадленка перекрестилась."
"— Целуй распятие! — Ксендз явно осмелел. Мадленка, пожав плечами, повиновалась и поцеловала холодный серебряный крест.
— Могу снова перекреститься, — предложила она.
— Отче, это я! Ты что же, мне не веришь?
— Никому нельзя верить, — объявил ксендз, сбегал за святой водой и выплеснул на Мадленку едва ли не целую чашу.
— Да что же это такое, — возмутилась Мадленка,отряхиваясь. — Одежда как-никак денег стоит, и не малых!
— Мадленка! — вскричал ксендз в радостном изумлении. — Ей-богу, это она. Она! Она! И живая! — тряся ее за плечи, объявил он собравшимся.
— Истинно она, — подтвердила сестра Барбара, поджимая губы. — Да как одета-то!
— За мышей наложу епитимью, — добавил ксендз сурово.
— Негоже так обращаться с человеком моего звания. Но… постойте! Кого же нам тогда привезли?
— При… что? — переспросила Мадленка.
— Нам сказали, — говорил ксендз с большим волнением, — что на мать-настоятельницу напали эти собаки крестоносцы, всех порубили, а ты бежала в замок князя Диковского, да и там тебя кто-то настиг. Вчера только нам доставили твое тело — тьфу! Прости господи, тело, но не знаю чье.
