Мадленку он порой брал с собой, чтобы она караулила, ибо у одной его подружки, жены булочника, был до страсти ревнивый муж, который поклялся нарезать крестоносца на облатки, если еще раз застанет его в своей постели; и однажды он едва не выполнил свою угрозу, да, предупрежденный свистом Мадленки, Филибер успел выскочить в окно. Булочница выбросила туда же его штаны, которых он успел лишиться в процессе покаяния, Филибер кое-как натянул их, и они с Мадленкой бок о бок зашагали обратно в замок.
— Второй раз, Мишель, ты мне спасаешь жизнь, — с чувством объявил Лягушонок.
— Хуже нет для рыцаря, чем сцепиться с мужланом из-за его суженой, которую он вздумал осчастливить!
Во дворе среднего замка они встретились с фон Ансбахом и Боэмундом фон Мейссеном, которые уезжали с важными поручениями от великого комтура и только что вернулись.
— Гляди-ка, вот и Анжу! — заорал фон Ансбах так, что его было слышно, наверное, аж на самом балтийском побережье. — Небось с очередной исповеди! И это рыжее отродье тоже с ним! Ой, смотри, влетит тебе от Конрада, когда он узнает.
— Оставь Мишеля в покое, — рявкнул Лягушонок. — Он хороший парень, и если бы я мог, я бы сей же час взял его себе в оруженосцы!
— Да хоть в задние дружки! — хмыкнул фон Мейссен презрительно.
Мадленка не поняла, о чем., собственно, идет речь, зато анжуец, похоже, все отлично понял и разразился страшными ругательствами на родном анжуйском наречии.
— Какой из него оруженосец! — глумился красномордый фон Ансбах, держась за живот.
— Курам на смех!
— Он и меч небось как следует держать не умеет, — подлил масла в огонь синеглазый.
— Умею, умею, еще как умею! — разозлилась Мадленка. И ведь сама сказала, никто за язык не тянул.
— Ну так покажи, — зловеще пропел фон Мейссен и вытянул из ножен сверкнувший на солнце клинок.
Филибер с укором взглянул на Мадленку, и она поняла, что пропала, причем пропала на этот раз окончательно и бесповоротно.
— Боэмунд, друг мой, что это ты вздумал! — Филибер двинулся на синеглазого, искусно оттирая его от притихшей Мадленки.
— Он же совсем еще мальчишка!
— Да уж, — пробормотал комтур Торна, тоже недовольный тем, как повернулось дело.
— Я в его возрасте уже воевал. Заодно посмотрим, годится он в оруженосцы или нет, этот твой мальчишка, — несколько раз секанув воздух мечом для тренировки, отвечал синеглазый; и в его взоре было что-то такое, отчего Филибер как-то сник и сразу перестал настаивать.
