Ты считаешь, мы можем без урона для нашей чести дать ему убежище, чтобы он мог в случае необходимости защитить нас перед королем? — осведомился великий комтур.
Боэмунд фон Мейссен откинулся на спинку скамьи.
— Это глупо, брат Конрад. Его свидетельству никто не поверит.
— Это почему же? — вскинулся Вальтер из Кенигсберга.
— Потому, — невозмутимо продолжал Боэмунд, — что княгиню и эту лже-Мадленку убили моей мизерикордией и потому, что брат Филибер помог этому бесценному свидетелю бежать в Мариенбург. Отсюда всякий сделает вывод, что он был подослан нами и, следовательно, убийство матери Евлалии тоже наших рук дело.
Король Владислав не поверит ни единому слову этого юноши, и я на его месте поступил бы точно так же.
— Но мы не убивали настоятельницу монастыря святой Клары! — горячо возразил фон Ансбах из Торна. — Это ложь, ложь, ложь!
Мадленка устала переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда рыцари закончат препираться и обратят на нее внимание.
— Стрела и четки, не забывайте, — вмешался до того молчавший брат Киприан.
— Это что-то да значит!
— Что вы думаете об этом, братья? Кто мог решиться на убийство матери Евлалии?
— Может, князь Доминик? — выпалил фон Ансбах. — Убийство как-никак совершено на его землях.
— Да, но смысл?
Тогда Август. Он ведь ее наследник, верно?
— Сам мальчик в этом сомневается. И потом, я знаю Августа: он бы никогда не поднял руку на собственную мать. Нет, тут что-то не то.
— Постойте, братья. Кто настолько ненавидит нас, что пренебрег угрозой разоблачения и подослал самозванку, во всем обвинившую нас?
— Не обольщайтесь, брат Вальтер: все поляки нас ненавидят.
— И литовцы, особенно они. Почему четки оказались у литовской служанки?
Все заговорили разом, перебивая друг друга, пока великий комтур не ударил ладонью по столу. Жилы на его шее вздулись.
— Тихо! — рявкнул он, и тут уж Мадленка не узнала его вкрадчивого мягкого голоса.
Шум сразу же стих, как по волшебству.
— Братья, — продолжал великий комтур, — во всем происшедшем есть какая-то тайна, но теперь, когда мы благодаря этому юноше узнали так много, мы в ней непременно разберемся.
Я позабочусь о том, чтобы послать ко двору князя надежных людей, которые доложат нам, что и как. Ты, юноша, — обратился комтур к «Михалу», не знающему, куда деться, — покамест побудешь нашим гостем. Как-никак твоя голова очень дорого стоит, и мне не хочется, чтобы ты потерял ее раньше времени.
— Я бесконечно благодарен вашей милости, — пролепетала Мадленка, кланяясь в пояс.
