Где ты там, Гоша? Хотел с тобой вот так. Раз! Вчера погоревали, сегодня танцуем. Что от тебя осталось? Два! Ничего! Пока! Три! Еще! Хотел семь лет назад так! Что я там чувствовал? Не в такт. Плечи свело. В ногах судорога. Ни хера не гнется. Раз! Болели уши. Танцуем. Что я там чувствовал? Хочу еще раз это почувствовать. Дискотека продолжается. Продолжается жизнь! Раз! Ляля. Та-та!
Старался.
Вспотел. Скинул куртку. Пошел в сортир, напился из-под крана холодной воды. Отдавало ржавчиной и хлоркой. Умылся. Вернулся на танцпол.
Тяжело трезвому. Как тяжело трезвому, господи.
Каблуками в пол вбивал, давил сколопендр. Гошину смерть. Петину смерть. Проехали! Танцуем! Ухуу! Мы уедем, они останутся! Мы-то живы! Что плакать! Кивал головой в такт музыке – все точнее.
Один посреди танцпола, в пузыре.
И Нина останется, и отец Петин останется, и мама. Найдут они Петю. И все, что ты им тут наплел, добряк, расползется-разорвется к ебеням. Поймут, что он убит. Что в его телефоне паразит завелся. Что заставлял труп плясать, за веревки дергал.
Что убийца вместо их сына просил прощения, за любимого делал предложение. Поймут они, что это не кривляния были, не глумление? Нет. Не поймут. Вышел зэк, отомстил обидчику, не наелся, стал еще семью зарезанного изводить. Твои судороги им будут ужимки. Кайся сколько хочешь – они бы лучше твой хрип послушали. Не выкинет она ребенка после этого? Тата! Ляля! Громко было: себя даже не слышно. Раз. Раз. Раз. Час, два, три.
– Ты смешноооой! – крикнула ему в ухо какая-то девчонка.
Он кивнул ей.
Выпил еще воды из-под крана. Снова на танцпол. Закапывать и улетать.
Нинина улыбка над телефоном. Кольцо, цветы, шампанское. Так не лучше, а как лучше?
– Папиросы нет?! – спросил он у девчонки. – Покурить?!
Поднялся по ступеням из подвальчика в стужу. В ветер.
Три ночи, все менты спят? Включил мобильник. Тот и не зарядился почти, хотя был воткнут в сеть столько часов. Заканчивалось, наверное, Петино дополнительное время.
Пришло.
От Дворника: «В 10 в Президент-отель, пускай твой человек спросит Магомеда на ресепшен, успееш?».
От Нины: «Это свинство. С их стороны».
Дворнику: «Успеем». Нине: «Люблю!!!». В три ночи: обычное Петино время для признаний.
А что ты, Илья, можешь сделать? Что ты можешь сделать, когда все уже сделано. Из подвала лупили басы, снова пошел присвист и сладкоголосье. Выходил цветной дым.
– Поехали ко мне, – говорила рядом пьяная девочка пьяному мальчику.
Целовались, смеялись.
