"
"Завтра, если все выгорит, улетать новокупленному человеку Горенову навсегда. А бывшему Горюнову нужно попрощаться с тем, кто останется в старой жизни. Увидеть девчонку, с которой мог бы всю эту жизнь провести. С которой смог бы. Да просто – увидеть ее! Почему хочется любимую женщину видеть рядом? Вот поэтому!
Нина влетела раньше времени на десять минут.
Вошла в своем пальто пузырем-парусом, шарф и шапка. Запыхалась. Румяная с улицы, глаза блестят, на плечах снег тает. Только тут Илья понял, что она есть. Что Нина есть: настоящий человек.
Она была неожиданно высокая, с Илью ростом, наверное. И очень быстрая. Никакой плавности не было в ее движениях: в кафе ворвалась, пальто сбросила, мокрую от снега челку откинула, дернув головой. Свитер с горлом, брюки с высокой талией: бежево-коричневое, к ее лицу волшебно. Подозвала официантку, сделала заказ. Засмеялась с ней о чем-то. Поискала в окне знакомую машину. Достала зеркальце, подвела губы, взмахнула ресницами. Челка упала на один глаз снова.
Было странно видеть девушку впервые – и столько о ней уже знать.
Помнить наизусть ее черты-очертания. Быть в нее посвященным. Ее страхов бояться и мечты сомечтать.
Телефон слишком сильно прожужжал, чуть не выронил его.
– Я на месте, – написала она Пете. – Тебе что-нибудь заказать?
Илья выждал.
– Задерживаюсь, прости! – замирая, отозвался он. – Ты как?
А можно подойти к ней, заговорить о чем-нибудь? Притвориться, что хочет с ней познакомиться. Пусть она фыркнет и пошлет его, делов-то. Зато будет половина минуты настоящего разговора.
Вдруг он ей понравится? Может же он ей оказаться хотя бы не омерзителен?
Нина, наверное, сразу почувствовала, как Илья ее касается взглядом – к рукам, к щекам. Но не замечала его, сколько могла. Потом все-таки коротко вскинулась – прищурилась – близорукая? – Он попробовал улыбнуться ей, но закоченевшие губы медленно подчинялись – она уже нахмурилась и закрылась обратно.
Илья, смущенный, схватил телефон, как будто ему в экране гораздо интереснее. Но телефонная Нина – одна тень была, ксерокопия ксерокопии; с подлинной Ниной – никакого сравнения.
К ней нельзя было подсесть, но около пройти ведь можно было? В шаге пройти, поднять ветер и в завихрении почуять ее, дышащую. Ее духи услышать – цветочные?
Илья сидел парализованный, глядел на нее исподлобья, мимо букв в женщину, зная, что может спугнуть ее этой своей сумрачной настырностью, и боясь, что она сейчас снова растает, уже в третий раз, как таяла дважды во сне.
