Детская и взрослая: две комнаты у них было.
В кухоньке дымил пуэр – как будто гудрон жгли. Радушие так не пахло бы. Илья чувствовал себя, как друг Гоша: заранее надоевшим. Копилось предчувствие. Стася разлила гудрону, сказала, что не будет мешать старым друзьям, и затаилась в детской; оттуда пискляво мельтешили мультфильмы, а ее голоса не было. Слушала, значит.
Илья ее не винил: не то что бы она – прямо уж сука, просто дом сторожит.
– Ну ты как? – спросил Серега. – Как первые дни на воле?
– Насыщенно, – сказал Илья.
– По-всякому. Слушай… Я чего зашел-то. Одолжиться хочу. Прости, что в лоб. Просто срочно.
– Так, – Серега моргнул. – Сколько?
– Полтинник, если есть. Пятьдесят тысяч.
– Я… Ого. Сейчас, погоди, я у Стаси… Посоветуюсь.
– Мне до пятницы.
Квартира крохотная.
– Ага, до пятницы! – ответила через стену Стася еще до того, как Серега из кухни вышагнул. – Где он в пятницу-то возьмет?
– Придут. Пришлют, – уже с ней напрямую заговорил Илья.
– Позарез надо.
– Мы просто только из Ланки… – заметался между ними Серега. – Типа поиздержались, все такое.
– Ипотека! – напомнила Стася.
– До пятницы же только! – настаивал Илья.
Он уже знал, что его сейчас выставят, что денег ему тут не дадут, это уже было унижение, а не дружеский разговор, но Колумбия брезжила упрямо, не хотела быть миражом, требовала, чтобы Илья за нее боролся.
– А что Тамара Пална? – осторожно вбросил Серега. – Не может…
– Не может.
"
"И еще не хотел говорить ему, что эти пятьдесят тысяч – спасение. Как у Сереги клянчить, хотя бы и жизнь? Перед Серегой и так было зазорно. Уходил одинаковый с ним, а вернулся… Не друг, а кореш. Вышел кореш с зоны, харя мятая, как собачья миска, пасет перегаром, глаза запали, просит зарплату за месяц, божится вернуть. Кем стал, Илья.
– Тут у меня есть… – Серега полез в кошелек.
– Никаких! – железно сказала Стася. – В пятницу по кредиту платеж. Тачку кто в кредит брал? Я? Тема?
– Давай не при людях, Стась.
Это вообще долгий разговор, кто…
Сторожевая сука.
– Ладно, это… Я об этом и заходил… Я пойду тогда.
– Да нет уж, посиди, – Стася влезла в кухню. – Друг же. Освободился. Сто лет не виделись.
Но бесстрашная.
– Бывай, Серег, – сказал ему Илья. – Не поминай лихом.
* * *На что надеялся? На дружбу? На старую память? На долг по котловану?
Стоял во дворе, голова гудела как колокол.
