– Ну если ты за справкой об утере, то это не к нам, а к участковому, – автоматчик сплюнул окурок и хлопнул дверью.
Илья развернулся и нарочно медленно, чтобы не сорваться в бег, пошел со двора на улицу, а уже по улице все быстрее и быстрее.
Так выпало.
* * *Домой ворвался голодный, измерзшийся. Проверил ствол: на месте. Поставил щи греться. Вертел в руках Гулину визитку, читал адрес конторы, которая может выправить ему паспорт. Пятьдесят тысяч рублей и два дня.
Где взять их сегодня?
Вышел на лестничную клетку, позвонил тете Ире в дверь.
Она открыла: джинсы, из футболочной прорези морщинистая шея, сигаретка в желтых зубах.
– Ты как, Илюш?
– Теть Ир, а можно у вас денег стрельнуть до пятницы?
– Мать забрал?
– Нет еще. Я был там… Посмотрел.
– Хоронить когда будешь?
– Я… Не знаю. На выходных, наверное. Тысяч пятьдесят надо.
– Ой, господь с тобой. Откуда у меня! Я же теперь на полставки только! А я говорила, одно обдиралово эти похороны.
– А сколько можете?
– Ну погоди… Вот… Рублей пятьсот есть у меня.
Вот: тысяча. Это у тебя суп там пахнет? Сам варишь?
– Выкипает! Благодарю!
Взял тысячу. Как-нибудь вернет. Осталось сорок девять найти.
Щи и правда кипели, уходили паром под потолок. Было очень жалко их, Илья схватил кастрюлю с конфорки, ожег руки. Почему-то казалось: это мать злится на него, что он соврал соседке, будто ищет деньги на ее похороны.
– Я не говорил ей этого, ма! Она сама подумала.
И в наказание оставила ему немного меньше себя.
Пришлось теперь ждать, пока она остынет.
Пока ждал, догадался позвонить Сереге – и чуть было с Петиного номера ему не набрал, в самый последний момент спохватился. Он-то, может, и сбежит в свою Колумбию, а Петины все звонки потом будут следователи эксгумировать. И Серегу привлекут зря.
Постучался к матери в спальню, воткнул ее телефон в стену, послушал гудки, набрал Сереге. Он ответил не сразу, Илья даже решил, что тот вообще не станет подходить.
– Да, Тамара Пална!
– Привет, Серег. Ты когда дома будешь? Не телефонный разговор.
По телефону отказать проще.
Договорились, что теперь Илья к нему зайдет. Сам позвал. Не обязан был, а позвал все-таки. Вспомнил, может, как курили у Батареи. Или котлован.
До вечера.
У матери в комнате какой-то спертый воздух был, удушливей, чем в остальной квартире. Может, от постели шел, может, от комода. Илья искать не стал, открыл просто форточку.
Пошел на кухню, в телефон сел: стал искать – правда ли, что можно, не погасив судимость, уезжать.
