Паспорт если срочно делать, то пятьдесят тысяч рублей. Двое суток будут делать. Если две недели, то десятка.
– Вы Гуля? – зачем-то спросил Илья. – Не Роза?
– Возьмите визитку. Думаете, надо было «Гуля Миров» называть?
– Мне могут дать загран? Я могу в Колумбию поехать?
– Имеете право. Наталья Георгиевна так считает. А у вас на Колумбию-то еще останется?
Илья дернул плечами. Ему было жарко, голова трещала.
– Останется.
– Ну давайте я вам их адрес прямо на карточке запишу. Они на Смоленке сидят. Правда, хорошая фирма.
У них в ФМС своя золотая рыбка прикормлена. Только скажите, что вы от нас, ладно? Не забудьте.
– Благодарю, – сказал Илья. – Я подумаю.
Прибой доиграл до конца, включился синий экран.
Вывалился на улицу, остался стоять на месте с непокрытой головой.
Имеете право, считает Наталья Георгиевна. Так просто она об этом сказала, как будто Гондвана только что обратно не срослась и Илья посуху не мог теперь перейти на обратную сторону Земли.
Имею право? Спросил себя.
А почему не имею?! А он имел право – меня?! Какое?!
Три последние дня Илья к занавесу себя готовил.
Всех амбиций было – за собой прибраться и мать пристроить.
А теперь вот это.
Слишком чудно-чудесно, чтобы с лету поверить. Но чтобы не поверить – тоже.
Сбежать в Колумбию, потеряться там. Забрать абрековские деньги, похоронить мать – и сбежать. Стать там кем-нибудь другим. Выучить испанский. Не Петину неделю доживать, а свою бесконечную жизнь. Там у них такой бардак, что его, наверное, никогда не найдут.
Надо было только найти деньги на этот срочный паспорт, только заранее все приготовить – и в четверг-пятницу, после сделки, исчезнуть.
Сколько денег? Сто тысяч? Двести? Если удастся перехватить Петину сделку с абреками, может ведь на все хватить!
А сейчас нужно только на паспорт. Найти на паспорт, рискнуть.
И – жить?
Будущее разверзалось перед ним, железный люк над головой сдвигался, обнажая космос.
Солнце грело. Телефон не мешал.
– Охуеть! – робко прошептал он.
Шел и пел.
Ты тот воздух, которым дышуИ на море дорожка ЛуныИ глоток, чтобы горло смочить* * *Когда дошел до метро «Полянка», тогда только прожужжало.
Тихо, а песню перебило.
Заглянул в телефон – это Петин отец наконец ответил на его извинения.
«ДАЖЕ НЕ НАДЕЙСЯ СЛЫШАТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ И ЧТОБЫ НЕ СМЕЛ ПОЯВЛЯТЬСЯ В МОЕМ ДОМЕ».
Вот так. Ожгло.
Запасмурнело даже, как будто солнце привернули. Разве мог чужой отец испортить ему радость побега? Испортил.
Почему ты не хочешь его простить, пап? Почему меня не хочешь.
