Двор был засажен черными голыми деревьями, заставлен дорогими авто. Что за странное место для встречи.
Обежал кругом, нашел пятый подъезд – и главное: помойку. Огляделся: не подстава?
На подъездах сидели камеры, вырванные глаза. Старухи на холодных скамьях говорили о медленной смерти. Хозяева старого мира передохли, а их вдовы это дело, сколько могли, оттягивали. Позыркивали на Илью, наклоняя укутанные головы так, чтобы через маленькую дырочку в катаракте было видно.
И из окон могли сверху вниз смотреть на землю, стеречь и подстерегать.
По кругу гонял запертый во дворе ветер. Падала с неба божья перхоть.
Может, подстава. Может, проверка. Хорошо тут простреливается.
Ну что?
Илья вжал газ, центробежная сила придавила к отвесной стене. Мчать внутри стакана, пока есть горючее. Не останавливаться.
Раздвинул помоечные баки, вошел внутрь. За баками был целый завал пакетов. «Пятерочка», в том числе. Выудил, заглянул в нутро: картофельные очистки, пакет из-под молока – пустой, плесневелая горбушка. Он порвал пакет руками, вывалил потроха на асфальт, стал ворошить.
Ничего там не было такого, что сошло бы за хазинский конфискат. Ни порошков, ни трав, ни брикетов, ни черного целлофана. Просто подпорченные объедки.
Может, другой? Помоечную фирму спутали, может?
Еще покопался – из «Пятерочки» больше ничего. Разорвал пакет «Перекрестка», вытащил из него журналы «Афиша», завязанный узелком одинокий презерватив и пустую бутылку из-под рома. Не то! Еще!
Дырявая футболка, кровавая прозрачная упаковка от коровьей печени, вонючий холодный пепел.
Высохший цветок, разорванные фотографии целующихся людей, протухшая курятина. Отрезанные волосы, целлулоидная кукла без головы, стопы исчерканной бумаги. Тампоны, коробка от айфона, россыпь овсяных хлопьев.
Шутка?! Проверка!
Загнанно огляделся. Мимо проходила студенточка, сморщила носик, отвела глаза. Даже смотреть на Илью было неприлично. Подошел раскосый оранжевый дворник, упер руки в бока, стал на Илью кашлять.
Илья липкими руками влез в телефон: где ты, Игорь?! Где мой товар?!
Там было только: отломанные хирургическими щипцами крошечные ручки и ножки, продырявленное колбасным ножом горло, материнское беспокойство.
Игорь К. молчал.
Да и пошел бы ты! На хер со своими играми! Помойка! Кутузовский проспект!
Следите за мной? Ну следите!
Илья схватил последний оставшийся целый пакет и потащил его куда-то. Прочь от проспекта, от правительственной трассы, от зорких-юрких людей в вязаных шапочках.
