Неосознанно пряча глаза, сопоставив все события, я тихо спросила:
— Так ты, поэтому решил “подарить” мне метку? Пожалел?"
"Кожу на лице обдало жаром, но даже так чужое прикосновение к щеке показалось слишком горячим. Следуя за мягким движением руки Киллиама, я посмотрела на него. На его лице не было насмешки или той самой унизительной жалости, лишь непонятный мне интерес.
— Разве я задел твою гордость? — ответил вопросом на вопрос оборотень. — Я не вмешивался в твой быт, потому что подумал: ты этого не оценишь и решил помочь хотя бы меткой.
Что здесь такого?
В иной день я, скорее всего, оскорбилась бы, потому что мне не нравилось то, что кто-то чужой так легко меня читает. Но не сегодня. Сейчас мне хотелось хоть ненадолго испытать благодарность за понимание, и за пусть странную, но помощь. Возможно, виной тому был слишком насыщенный день, а быть может и подушечка пальца, будто нечаянно задевшая ту самую покусанную мочку уха. В этот миг под горящим взглядом я на миг ощутила себя не просто красивой, будучи в этом теле, а чуть ли первой красавицей Торшильда.
Что странно, ведь до нынешних стандартов мне худеть и худеть.
Немного обескураженная своими чувствами, я отстранилась от горячей ладони оборотня и деловито спросила:
— Так что с нами будет?
— С вами? — заторможено спросил Киллиам, разглядывая свою руку.
— Да, со мной и Барстом? — напомнила я, и, сглотнув, озвучила главный вопрос: — Нас теперь накажут?
Резко сжав ладонь в кулак, Киллиам снова надел маску холода и заложив руки за спину, произнёс глядя куда угодно, но не на меня:
— Нет, наказания не последует, — прозвучал ответ.
И прежде чем я обрадовалась, меня спустили на землю, дополнив: — Но только если вы перестанете лезть, куда не надо. Занимайтесь исключительно своими делами.
— И всё? — неверяще уточнила. А потом прежде чем совладала с собой, выпалила: — Почему? Зачем тебе покрывать нас?
Раз уж наказания не будет, то вывод один — оборотень если не скроет полностью, то точно уменьшит степень вины Барста в отчёте.
А это несомненный риск.
Молчание затянулось настолько, что я уже решила не ждать ответа, но хоть он и прозвучал, ясности не внёс:
— Есть причины, — сказал Киллиам глядя в окно, в котором только слепой не заметит два любопытно торчащих носа. — Но тебе о них знать рано.
И прежде чем меня снова одолело любопытство, оборотень попросил:
— Верити, тебе ничего не угрожает, поэтому не накручивай себя.
