С первой попытки сбить цель не получилось, вторая тоже оказалась неудачной, а вот третья возымела эффект — видимо это моё число! Попав как раз в то место, где сосулька крепче всего держалась за ветку, я запустила разрушительный процесс. Лёд затрещал и в чудом не притоптанный снег у ствола с глухим звоном упал как раз тот кусок, с игрушкой внутри.
Победно хмыкнув и похвалив себя за меткость, я подхватила сосульку и уже без промедлений покинула лес.
Тьма всё быстрее опускалась на наш городок, так что пора было переносить всю работу в пристройку у дома.
Ведь на просушку шкурки требовалось время, и потому откладывать с этим делом до утра было нельзя.
6.
* * *Вымочив за ночь шкурку, я с лёгкостью избавила её от остатков подкожного жира тупой частью ножа, а потом растянула для просушки на сделанный вечером станок. Для этого использовала последний пяток гвоздей, которые пришлось забивать булыжником — бежать ночью за молотком было глупо и небезопасно.
Но зато пока я возилась с рамкой для просушки шкурки, мясо кролика хорошо протушилось и мы с бабушкой поужинали наваристым супчиком, благодаря чему мой живот хоть эту ночь не выл как стая китов.
А вот утро следующего дня оказалось почти таким же недобрым, как и предыдущее. Стоило мне только отвернуться от заготовки, которая совсем скоро должна была принести мне деньги, как её… чуть не уволокли!
Какой-то чумазый долговязый пацан пристроил под мышкой лёгкий, но громоздкий станок, и хотел уже дать дёру подальше от моего крыльца, видимо надеясь на свои быстрые ноги.
Вот только от меня так просто ещё никто не уходил. Тем более моё оружие всегда было наготове!
Я прицельно метнув скалку по ногам паршивца сбила того на землю и заставила его взрыхлить и без того пушистый снег лицом. Но такого возмездия за покушение на мою добычу явно было маловато. В два прыжка догнав воришку, я уселась ему на спину всем своим немалым весом пресекая любые попытки не только к бегству, но и любому движению — будь парнишка помельче, то точно переломился бы как сухой сучок.
А дальше, дальше последовал воспитательный процесс с тыканьем чумазого лица в снег, а также рассказами о том, что в следующий раз после чего-то похожего я не буду так милосердна, и подобная экзекуция покажется ему цветочками.
