Когда мы на нижнем, нам верхний уровень не видно. Они могут этим воспользоваться.
– Понял. Я и так смотрю. Сколько человек погибло в передовом «уазике»?
– Вместе с водителем – пятеро, – сообщил майор Николаев, что сидел, по сути дела, рядом со мной, нас разделяла только броня башни. То есть я был внутри, а Николаев ехал «на броне», держась за «десантную» ручку. – Водитель и три спецназовца во главе с командиром всей группы. Командир был опытный. Прикомандированный из Москвы. Впрочем, у нас весь спецназ – прикомандированный.
Командир меня, кстати, из передовой машины выселил, а сам туда сел. Объяснил это необходимостью сохранения жизни того, кто операцией командует. По сути дела, сам себя под удар подставил. Меня защитил.
– Да, это существенная потеря. Но мне стрелять по дороге было нельзя. Тогда я раскрыл бы себя. И вся моя дальнейшая работа была бы бесполезной, – объяснил командир борта «триста пятьдесят шесть».
– Да, вам пока стрелять нельзя, – согласился Николай Николаевич. – От вас больше пользы, пока вас не видят.
Все, Игорь Евгеньевич, конец связи… Мне звонят."
"Он снял шлем, передал его мне через открытую крышку люка, а сам вытащил трубку. Разговор был коротким. Протянутая над люком рука майора торопливо и требовательно искала что-то в воздухе. Я понял и сунул в руку шлем. Уже через пару секунд Николаев с помощью шлема вышел на связь:
– Звонили из центра СОРМ. Как ты, старлей, и предполагал, генералу Рамазанову передали наше сообщение. Он приказал послать на дорогу следственную бригаду.
Его спросили, стоит ли просить вертолет. Генерал распорядился воспользоваться автобусом, поскольку дело произошло на дороге, и углубляться в горы необходимости нет. При этом он «прокололся». Ему не докладывали, что трупы должны быть рядом с дорогой. Но мы это место уже проехали. Вторая колонна из трех спецмашин химзащиты, согласно графику, сейчас место проезжает. Там люди пунктуальные, они не задержатся. И автобус может нам встретиться только на обратном пути. Кстати, дежурный по Следственному комитету на «прокол» своего генерала внимания не обратил.
Или сделал вид, что не обратил. По крайней мере, никак не отреагировал.
– Старлей, – обратился ко мне командир экипажа «Ночного охотника», – я сейчас попробую сбросить тебе на планшетник изображение со своего инфракрасного прицела. Изображение с тепловизора не проходит, там идет одновременная съемка на камеру объективного контроля, в итоге слишком объемный сигнал получается, и связь его не принимает.
