Следственная бригада Следственного комитета работает на месте. Нам только позвонил наш человек из морга. И мы подъехали. Так вот, раненному ножом санитару показалось, что, когда нападавшие вышли из кабинета, в коридоре они разговаривали с другим патологоанатомом того же морга, пожилым человеком, который, видимо, и принял у тебя тело. По крайней мере, голос был похож. Сам момент разговора свидетель не видел и, о чем говорили, не разобрал. Ему сейчас сделали полостную операцию, говорят, сложную, поскольку произошло внутриполостное сильное кровоизлияние.
Свидетеля отправили в реанимацию. Состояние тяжелое, врачи не дают гарантию, что он выживет. У палаты поставили охрану из нашего спецназа. Мне лично с раненым поговорить не удалось, но мой коллега успел задать несколько вопросов прямо там, в морге, во время допроса следователем Следственного комитета, еще до прибытия «Скорой помощи». Основные данные о нападении – у Следственного комитета, в том числе и подписанные протоколы.
Нам протоколы не передают и вообще до расследования не допускают. Непонятные препоны ставятся. В этом чувствуется чья-то направленная воля. Требуют обосновать интерес к делу, которое нас не касается и которое мы не ведем. Я предпочитаю пока ничего не разглашать, хотя и разглашать-то пока нечего. Есть только подозрения, и все. Пока нет четвертой татуировки, мы бессильны.
– Я понимаю ситуацию, – кивнул я так, словно майор Николаев был сейчас передо мной и мог видеть мое движение.
– К сожалению, у нас ситуация тоже невнятная: один из бандитов, вероятно, эмир банды, укрылся за ящиками с минами и взрывателями для минометных мин. Его расстреливали с вертолета из крупнокалиберного пулемета. Произошла детонация. Бандита разнесло в клочки. Мы, товарищ майор, поищем правую руку, но я сильно сомневаюсь, что она может найтись. Извините, меня вызывают по связи…
– Я уже все сообщил, что хотел сообщить. Будь внимателен, старлей. Про то, что следует язык попридержать, я даже не говорю…
– Понятно, конец связи…
Я убрал трубку и нажал кнопку на коммуникаторе «Стрелец».
Вызов шел по внутривзводной линии связи.
– Товарищ старший лейтенант, – раздался голос моего замкомвзвода старшего сержанта Тихомирова. – Мы видели, как вы пролетели. Я разговоры солдат слышал. Что нам делать? Продолжать караулить ворота?"
"Я помнил конфигурацию ущелья, но все же глянул на монитор планшетника. Память меня не подвела.
