Трах-трах! Хлоп-хлоп!
Истратив в общей сложности восемь патронов, Таран побежал в подворотню. Вслед ему ударил полицейский укороченный автомат, работающий, как маленький отбойный молоток.
Ра-та-та-та-та!
Стена дома, принявшая выпущенные из автомата пули, брызнула каменным крошевом. С треском раскололось задетое окно первого этажа. Когда Таран нырнул за угол дома, палили уже из двух автоматов, кроша магазинные витрины на противоположной стороне улицы. Где-то истошно завизжала женщина, к ней присоединилась вторая, затем прорезался мужской бас, выкрикнувший:
– Задолбали своими салютами!
– Так вы весь город перебудите, – пробормотал Таран, притаившись за домом.
Он не собирался убегать по улице, где его прошьют автоматными очередями, как лоскут материи – нитками. Между тем полицейские решили, что открывший по ним огонь человек улепетывает во все лопатки, и торопились выскочить из двора. Звуки выстрелов сменил беспорядочный топот ног. Полицаи бросились в погоню, не подозревая, что Таран никуда не делся, а дожидается их с пистолетами наготове.
– Привет!
Приседая на полусогнутых ногах, Таран выскочил из-за угла и бочком перебежал к соседней стене, паля с обеих рук, как стрелок из вестерна. Его появление стало полной неожиданностью для преследователей. Застигнутые врасплох, они превратились в неподвижные мишени.
Трах-трах! Хлоп-хлоп!
Таран целился в грудные клетки полицаев, защищенные бронежилетами. Его задачей было вывести преследователей из строя, а не лишать их молодых жизней.
Вскрикивая от боли и ужаса, они падали в узком проходе между домами.
Это напоминало кегельбан, только шары были невидимыми.
Свалив трех автоматчиков, Таран взглянул на водителя, который застыл возле автобуса, держась за разбитую голову. Совсем обалдел, бедолага. Ему бы прятаться, а он торчит на виду, как тополь на Плющихе!
Достаточно было одного выстрела, чтобы вывести водителя из шока. Пуля, свистнувшая у полицейского уха, заставила его упасть ничком. Проявляя необыкновенное проворство, он заполз под автобус, а Таран, не дожидаясь, пока оттуда прозвучат ответные выстрелы, покинул поле боя.
Петляя по дворам и переулкам, он слышал приближающееся завывание полицейской сирены и спрашивал себя: сколько еще будет продолжаться такое везение?
Вряд ли слишком долго. Господь Бог не любит постоянно подыгрывать какой-то одной стороне. Как, впрочем, и Его Темнейшество Сатана. Таран был лишь пешкой в этой игре. Пешкой, которая будет сметена с доски, если не сумеет прорваться в ферзи.
