Таран угрюмо отвергал выдвинутые против него обвинения. Нет, он не состоял в тайном сговоре с покойным Эльдаром Гассадулиным. Нет, он не намеревался убить украинского эсбэушника. Произошел несчастный случай. Майор Дедюшко сам виноват, что неосторожно приблизился к перевернувшемуся джипу.
Следствие зашло в тупик. Противоречивые показания двух участников событий невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть. До трибунала дело не дошло, его замяли. Только Дедюшко получил орден, полковничьи погоны и повышение в должности, а Тарана, как замаравшего честь мундира, вышибли из спецназа с волчьим билетом.
Так вот очутился он на той скользкой дорожке, которая в конце концов привела его в тюрьму, а там столкнула с бандитами.
И обратного пути у него не было.
Да и хотел ли он обратно? Куда? К кому? Зачем?
* * *Сгорбившись на диване с опущенными между коленями руками, Таран продолжал смотреть какую-то телепередачу, не вникая в ее смысл. Возможно, смысла не было, чтобы не грузить зрителей никому не нужными проблемами.
На экране какая-то девица с хорошо развитой нижней челюстью щебетала с другими девицами, одетыми так, словно все их свободное время проходило в постели или на диком пляже. Эти неряшливые особы называли ведущую Ксюшей и заискивающе хихикали. Когда то же самое стали делать парни в мятых шортах и футболках, Таран выключил телик.
Не зная, чем занять себя, он взял в руки книжку, забытую кем-то в квартире. Называлась она «Волчья стая».
Раскрыв ее на середине, Таран прочитал:
«Докатившись до подножия холма, автомобиль ударился о камень и взорвался. Раздался оглушающий грохот, в ночи вспыхнуло пламя. Было видно, как там внизу корчатся горящие силуэты бандитов, сумевших выбраться наружу».
– Они все корчатся-корчатся, а не сгорают, – прокомментировал Таран, запуская книжку в угол.
Потянувшись, он отправился на кухню, протянул руку к холодильнику и опустил ее. Вдруг захотелось пищи настоящей, горячей, пахучей, сдобренной всевозможными соусами и специями.
К черту консервы, соевые балыки, порошковое молоко и инкубаторские яйца! Человек, вышедший из тюрьмы, вправе побаловать себя чем-нибудь посущественней.
Пробормотав эти слова вслух, Таран оделся, бегло посмотрелся в зеркало и покинул квартиру, пропитанную чужими запахами, переживаниями и мыслями. Раз неизвестный посоветовал наведаться на Постышева ночью, то спешить некуда.
