Денег, выданных на расходы, хватило бы на такси, рестораны и сауны с телками, однако швырять их направо и налево Таран не спешил. Отчитываться придется перед ворами, а они за каждую копейку спросят, если дело не выгорит. Лучше помучиться в общественном транспорте, чем пойти на корм рыбам или лесному зверью.
Шагая по тротуару, Таран машинально потрогал куртку, во внутреннем кармане которой лежал заветный пакет с деньгами. Пакет вручил неприметный дядька, по виду которого никто не заподозрил бы, что он вот так запросто носит с собой пачки стодолларовых купюр.
Тридцать штук баксов перешли Тарану без всякой расписки и прочих формальностей. Просто он спустился в подземный переход возле ЦУМа, потоптался напротив сувенирной лавочки и услышал за спиной:
– Васек?
– Васек, – подтвердил Таран, которого родители на самом деле окрестили иначе. – А ты, кажись, Петруха?
– Он самый, – заулыбался дядька с простецкой физиономией и волчьими глазами.
На Петруху он смахивал не больше, чем Таран на Васька.
Как его кличут на самом деле? Мутный? Тертый? Вертлявый?
Усмехнувшись, Таран произнес завершающую фразу пароля:
– Ну что, Петруха, обмоем встречу? С меня пузырь, с тебя закусь.
– Держи для начала закусь, – сказал дядька, сунул Тарану сверток и был таков, словно сквозняком его уволокло по тоннелю.
Сверток был слишком легким для того, чтобы хранить в себе, допустим, сало, однако Таран привередничать не стал, прихватил его с собой. Побродил по скверу, присел на скамью, закурил, ненавязчиво поглядывая на ножки дефилирующих по аллее девушек.
Заманчивое зрелище для мужчины, лишенного женского общества в течение многих месяцев. Это вам не замызганный «Плейбой» под подушкой и не фотографии моделек на стене. Кто знает, тот поймет, а кто не поймет, пусть осуждает. Главное, чтобы не по статье уголовного кодекса, гори он синим пламенем!
Не обнаружив вокруг ничего подозрительного, Таран развернул бумагу, бегло пересчитал пачки баксов и спрятал их подальше.
А чего считать? Не резон местной братве кидалово устраивать. Какой смысл? Что с Тарана взять, кроме дырявой шкуры да забубенной головушки? Нет уж. И деньги выданы настоящие, и дело поручено серьезное, и умирать, если что, не понарошку придется. Шестипалый шутить не станет. Стоит дать промашку, и вынырнет из темного закоулка какой-нибудь невзрачный Петруха, и сунет не сверток в руки, а пику в бок, вот и вся амнистия.
