Я рисовал буйные узоры в записной книжке, круги и угловатые предметы, из которых получались маленькие монстры с острыми зубами, державшие в когтях клюшки для лакросса. Когда Руби объявила об окончании заседания, я вскочил так резко, что Камилла, сидевшая рядом, вздрогнула. Я был уже почти в дверях, как Руби вдруг преградила мне путь.
– Ты не мог бы задержаться ненадолго?
– Я спешу, – ответил я сквозь зубы и хотел обойти ее, но она сделала шаг в мою сторону.
– Пожалуйста.
Ее голос больше не казался раздраженным, как несколько минут назад.
Сейчас в нем слышалась усталость, будто она тоже не могла дождаться, когда сумеет уйти отсюда. Может быть, поэтому я кивнул и сел на другое место. А может быть, потому что подумал о ректоре Лексингтоне и о том, что надо бы любой ценой избежать продления ссылки на этих заседаниях. Киран вышел последним, и, закрывая за собой дверь, он как-то странно посмотрел на меня. Я бы даже сказал, что это был взгляд ревности. Интересно.
Руби откашлялась. Она прислонилась к столу и скрестила руки на груди:
– Если ты злишься на меня, не срывай зло на всей команде.
Остальные ни при чем, и усложнять их работу подло.
При мысли о вчерашнем стало дурно. Я помнил каждое слово, которое она произнесла. Но я ни в коем случае не хотел, чтобы она знала, как сильно задела мои чувства.
Я холодно посмотрел на нее:
– С чего бы мне злиться.
– Но ты как-то не похож на дружелюбно настроенного человека.
Я поднял бровь:
– У нас были дурацкие дебаты в учебной группе, Руби Белл.
Дебаты, которые в какой-то момент всем надоели. Чего ты хочешь?
– Я просто хотела извиниться. Я вела себя нечестно и перешла на личности, мне очень жаль.
Ого, такого я не ожидал. Я не сразу нашел что сказать.
– Ты слишком много на себя берешь, если считаешь, что я до сих пор об этом думаю.
Она заморгала в недоумении, едкий ответ сбил ее с толку.
– Знаешь что? Просто забудь об этом.
– Не надо извиняться передо мной только потому, что тебе что-то нужно.
– Я извинилась не потому, что мне что-то нужно, Джеймс, – возразила она.
– А потому, что мне искренне жаль. Я поступила вчера… просто ужасно.
Мы смотрели друг на друга, и я искал скрытый мотив. Но ничего не нашел. Выражение ее лица было честным и открытым. Похоже, она серьезно. Я наскоро прикинул варианты. Я мог бы и дальше держаться с ней холодно и вести себя так, будто мне плевать на ее слова. И на слова других. Но тогда она пожалуется Лексингтону, и он продлит мою ссылку в комитете.
