Но прежде чем успела набрать свой номер, раздался голос, уже так хорошо мне знакомый:
– Что это вы тут делаете?
Я опешила.
Передо мной стоял Джеймс Бофорт. Он промок до нитки: от дождя русые волосы потемнели и упали на лоб, отчего черты лица его стали еще более угловатыми. В одной руке он держал клюшку, в другой шлем, и, похоже, не особо волновался, что вода стекала с лица, по плечам и дальше смешивалась с грязью, налипшей на трико во время игры.
Я невольно уставилась на его мокрое тело.
Этот вид пробудил во мне что-то, не имеющее ничего общего с чувством недоверия и неприязни. И хотя я впервые испытывала нечто подобное, я точно знала, что Джеймс Бофорт – последний человек, к которому я бы хотела это испытывать.
Я решительно отбросила все мысли о том, что это могло бы значить, и попыталась выглядеть как можно более безразличной.
К счастью, Алистер ответил первым:
– Она пишет статью об игре для блога Макстон. – Он взял из моих рук телефон, посмотрел на номер и на имя, под которым я его сохранила.
Сомневаюсь, что он до этого знал, как меня зовут. – Я позже пришлю тебе снимки, Руби.
– Супер, большое спасибо, – поблагодарила я, хотя мысленно уже была готова к тому, что он, скорее всего, ничего не пришлет. Как бы сильно он ни удивил меня за последние тридцать минут, он все равно оставался Алистером Эллингтоном.
– Пойду посмотрю, как злится Кеш…
– Он очень зол, – сказал Джеймс и холодно посмотрел на своего друга и на товарищей по команде.
– Так же, как и я и все остальные. Я тебе говорил, чтоб ты не трогал МакКормака.
– А я тебя не слышал. – Алистер пожал плечами: – Может, ты и мой капитан, Джеймс, но не моя мама. – Это звучало так, будто ему было абсолютно безразлично, что о нем думает Джеймс, но затем он похлопал его по плечу, и это выглядело как извинение. После этого он повернулся и пошел в раздевалку.
Взгляд Джеймса снова упал на меня. Он был еще холоднее, чем обычно. Была ли я тому виной или короткая ссора с Алистером – не знаю.
Мне хотелось как можно скорее убраться отсюда.
– Что это значит? – спросил он.
В один миг дождь показался совсем ледяным.
– Не знаю, о чем ты, – произнесла я смелее, чем чувствовала себя на самом деле.
Он издал короткий звук, похожий на смех. Или на лай? До конца не уверена. Я заметила, что его поза стала жестче, а выражение лица еще более решительным.
– Отвяжись от моих друзей, Руби.
