Если она решит, что та боль, которую я ей причинил, слишком велика. Если она больше никогда не сможет быть со мной так же близка, как сейчас.
Я стиснул ее руку, прижал к сердцу, которое бешено билось, и не смел поднять на нее глаза.
– Джеймс, – сказала Руби. Она начала высвобождать свою руку, а мне хотелось ее удержать, но я знаю, что у меня нет на это права. Если Руби захочет уйти, я должен отпустить. Но затем я почувствовал ее пальцы в волосах. Она нежно их гладила.
Не знаю, сколько мы так лежали, но у меня не хватило смелости шевельнуться – из-за страха испортить момент.
Самое лучшее чувство на свете – ощущать близость Руби. Ради этого я мог бы отказаться от всего. Не знаю, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять это.
– Джеймс, – снова пробормотала Руби спустя какое-то время. – Все хорошо. Я простила тебя.
Я сделал глубокий вдох, чтобы пробормотать еще одно извинение, но замер, когда до меня дошло значение ее слов. Я открыл глаза. Руби немного отстранилась и застыла в этой позе.
– Что? – хрипло спросил я.
– Все хорошо. Я тебя прощаю, – медленно повторила она, поглаживая меня по груди. – Это не значит, что я забыла, как ты себя вел. Если ты еще раз устроишь мне такое… – Она пожала плечами. Когда я увидел ее осторожную улыбку, то от нахлынувшего облегчения оказался почти без сил. Я обнял ее, привлек к себе и беззвучно пробормотал ей в губы:
– Я не буду. Я больше не буду, обещаю.
Потом я поцеловал Руби.
Я попытался показать тем самым, как сильно был ей благодарен и как хотел разделить с ней все те чувства, что бурлили во мне.
Руби перекатилась на меня, и я крепко держал ее. Она дразнила языком и водила им по моей губе, которая все еще болела. В порыве страсти я обхватил язык Руби губами, отчего она начала задыхаться.
Не знаю, как мы пришли к этому, но в эту секунду я чувствовал себя так, словно мог летать. Руби простила меня. Она простила меня и хочет остаться в моей жизни.
В следующий момент она начала расстегивать мою рубашку.
– Что ты делаешь? – хрипло спросил я.
– Раздеваю тебя.
Она дошла до последней пуговицы, пока перед ней не открылся полный вид на голый торс. Она прикусила губу и потрогала мой живот сперва робко, потом чуть смелее. Взгляд, с каким она пожирала мое тело, заставил меня с благодарностью вспомнить о тех многочасовых тренировках, которыми я доводил себя до изнеможения весь последний месяц.
Когда Руби наклонилась и начала целовать живот, я резко втянул воздух.
