Я – попрежнему я, и я поклялась себе, что никто и ничто не заставит меня свернуть с пути. С завтрашнего дня все будет так, как было последние два года. Я сосредоточусь на школе и буду посещать собрания оргкомитета. Я буду ходить с Лин в столовую на обед. Я буду готовиться к собеседованию в Оксфорде.
Я снова буду жить в мире, в котором Бофорт, как и все остальные в Макстон-холле, не знают моего имени.
Джеймс
Руби просто чемпионка по самоустранению. Такое впечатление, что она наизусть знает мое расписание, лишь бы только нигде со мной не встретиться.
Если наши пути все же пересекались, она проходила мимо уверенным шагом, не удостоив даже взглядом, обеими руками вцепившись в ремни зеленого рюкзака. Всякий раз, когда ее видел, я вспоминал карточку, которая, вдвое сложенная, лежала у меня в портмоне и которую я иногда доставал, когда тоска по Руби становилась нестерпимой.
Как и сейчас.
Когда это наконец кончится? Когда я снова смогу думать о чем-нибудь другом, кроме Руби? К тому же сейчас самый худший момент из всех возможных, чтобы отвлекаться на что-то.
В четверг состоится тест Thinking Skills Assessment, и если я хочу получить хотя бы небольшой шанс, чтобы поступить в Оксфорд, я должен пройти его блестяще.
К сожалению, я не мог вспомнить ничего из того, что мы обсуждали с Лидией последние полчаса. Мы распечатали все задания для упражнений, какие смогли найти, расстелили их на полу в ее комнате и проработали одно за другим, пока не загудело в голове. Только что Лидия захлопнула книгу, которую листала в поиске ответа, и оперлась на локти.
Она лежала на животе, подогнув ноги и покачивая ступнями в такт музыке, которая тихо играла фоном. Когда она вытянула руку, я молча подал ей пачку с чипсами, из которой мы вот уже час ели по очереди.
После этого я еще раз нежно провел пальцем по карточке Руби. Она совсем износилась, уголки загнулись. Я хотел снова засунуть ее в портмоне, но тут Лидия подползла ближе.
– Что это у тебя? – неожиданно спросила она и выдернула карточку быстрее, чем я успел среагировать.
Я попытался ее отнять, но Лидия развернула бумагу и прочитала слова – мои и Руби. Взгляд сестры омрачился, и когда она подняла глаза, я увидел в них жалость.
– Джеймс…
Я выдернул карточку у нее из руки и снова сунул в портмоне, которое тут же спрятал в кармане брюк. После этого открыл книгу, которую Лидия только что отложила в сторону, и начал читать. Правда, буквы не складывались ни во что осмысленное, как я ни старался сосредоточиться.
