– Джеймс. Ну правда, стоит ли она таких нервов? – настойчиво спросила она.
Я смотрел на нее, слишком возбужденный, чтобы задуматься над вопросом.
– Беспокойся лучше о собственном дерьме, – рявкнул я и отдернулся от ее прикосновения.
Развернувшись, я пошел через двор к входным воротам дома. На ходу достал из кармана брюк телефон и набрал номер Рэна.
Мне срочно необходимо отвлечься.
Только после третьего стакана ярость во мне начала понемногу утихать. Я откинулся на стену в гостиной родителей Рэна, попивая скотч из хрустального стакана, позволил грохочущей музыке постепенно заглушить мысли.
– Смотри-ка. Блудный сын вернулся, – раздался позади голос Сирила. Я обернулся и увидел, как он шел ко мне с распростертыми объятиями и насмешливой ухмылкой. Так же, как и остальные, он уже наполовину освободился от своего костюма, оставшись только в брюках, сшитых специально на него, и в белой рубашке.
– Чему мы обязаны такой честью? – спросил он и хотел еще что-то сказать, но тут увидел мой рот и слегка присвистнул: – Э, слушай, да ты плохо выглядишь.
Я не ответил, а молча опрокинул остатки из стакана. Хотя я и привык к алкоголю, щеки все равно потеряли чувствительность.
– Оставь его в покое, Си, – крикнул Рэн с дивана. Вплотную рядом с ним сидела белокурая девушка, что-то в ней привлекло внимание.
Она кажется мне знакомой, и когда девица подняла голову, я понял почему. Это Камилла. Насколько я помню, она была с Кешем, а не с Рэном, но такое у нас случается, ничего необычного в этом нет.
– Что с тобой стряслось, Бофорт? – продолжал расспрашивать Сирил, обнимая меня одной рукой за плечо и подталкивая к одному из диванов. Я послушно упал на него, потирая лицо, тем временем Сирил налил еще виски и подал стакан:
– Джеймс, с которым я вместе вырос, никому не даст себя в обиду. Он не позволит, чтобы его выперли из команды, и откажется делать за других грязную работу.
То, что он назвал грязной работой мои старания последних недель в организационном комитете, снова разожгло во мне ярость, но я сдержался.
Такой уж Сирил, а я сегодня вечером и без того достаточно наволновался. Все, чего я хотел, – это напиться, причем до такого состояния, чтобы ничего больше не чувствовать. Ни руки отца, ни губ Руби.
– У меня не было выбора. Ты же знаешь.
– Глупости, – вмешался Рэн. В глазах его вспыхнули веселые искры. – Ты просто втрескался в Руби.
Вместо ответа я отпил глоток и закрыл глаза.
